Сицилийская мафия

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Сицилийская мафия » Жилой район » Квартира Ули


Квартира Ули

Сообщений 91 страница 118 из 118

91

Задохнувшись, Фаусто застонал в губы немцу, захлебнувшись поцелуем и отстраняясь, жадно хватая ртом воздух. Затуманенный взгляд с расширенными зрачками яснее ясного давал понять, что немцу удалось достигнуть желаемого. Выпутав пальцы из светлых волос, Вико оперся руками по обе стороны от головы любовника, прогибаясь в спине от прикосновения, а потом впился пальцами в его рубашку, распахивая и так не застегнутый элемент одежды на груди. Склонился, проводя влажную дорожку от подбородка по шее, оставил поцелуй во впадине между двумя лунными изгибами тонких косточек ключиц и сомкнул губы на соске. Руки заскользили вдоль тела, изучая. Пояс брюк, проворные пальцы прошлись по его краю, чуть холодя кожу под ним самыми кончиками. Итальянец приподнял бедра, выгибая спину, чтобы освободить себе доступ к застежке, несколькими резкими движениями расстегнул и сдернул брюки до середины бедер, тут же вновь опускаясь на любовника.

92

Ульрих, по большому счету, тоже не особо ждал, пока у Вико вправится хоть часть мозгов, которые все сейчас, по личным рассчетам немца, были внизу. Как только Фаусто поднялся на коленях, он парой рывков спустил его брюки ниже - узкие, жесткие, они будут ужасно мешать, но голой кожей к плоти ощущалось сейчас просто восхитительно жарко. Упругие ягодицы вжались в член, Ули невольно застонал, чувствуя, как тело объяло жаром и совершенно непередаваемыми ощущениями. Спешка, лихорадка прикосновений, когда резкими движениями руки проходишься по чужой плоти, не даешь передышки. Он не планировал сейчас быть внутри, или позволить подобное Вико. Пожалуй, сейчас их хватило бы рук и жадных прикосновений, чтобы все закончить. Глубже в процесс уходить было бы бессмысленно. Поэтому ладонь сжимала немилосердно, а большой палец раз за разом проходился по головке, по кругу, а то и вдоль, доводя до исступления самой простой лаской. Сам же немец ерзал, втирался в тело Фаусто, другой рукой удерживая его за бедра. Дышал шумно, то и дело облизывая губы и глядя жарко любовнику в лицо, все раздумывая, сделает ли Костантино какой-то шаг к тому, чтобы все это было еще интенсивней, или оставит, как есть...

93

А мысли Костантино и правда сейчас все были внизу, как в том анекдоте. Кроме одной, въедливо засевшей в голове и не дававшей покоя: С какой еще женой он обязан делить любовника?
Но эту мысль он оставлял на потом. Ситуация и так сама по себе сложилась странная - куча подушек на полу под окном, две тарелки и стакан с бутылкой, которые они рисковали вывернуть на ковер, ноутбук с выделывающимся на экране Дизелем, даже близко не могущим отразить те фортеля, которые вытворяли они сами. Вико мстительно покосился на экран и резко сел, отпрянув от любовника, пристально глядя в глаза. Чего добивался немец? На полноценный секс все это смахивало мало, скорее напоминая порыв двух подростков, вдруг понявших, что взаимные ласки приносят удовольствие, но боящихся пойти дальше. Губ итальянца коснулась насмешливая ухмылка. Он решил принять правила игры, привстал, толчком отпихивая руку напарника от своего паха и обхватил оба члена ладонью, сжав, прижимая стволами друг к другу, начиная резкие, порывистые движения, без определенного ритма.

94

Ульрих издал совершенно неадекватный звук - тихий полустон, сдавленный, насколько он вообще мог быть. Потянулся, поймав свободную руку Фаусто сначала за запястье, а потом сплетая пальцы, сжав. Запрокинул голову, шумно вздыхая и закусив губу, чтобы не стонать. Вот так - просто, банально, грязно, и ужасно пошло. Но сколько удовольствия от чего-то, что считалось совершенно детским и одновременно возмутительно запретным, еще в школе и в университете. Голова кружилась и стучало в висках. Вот так - лихорадочно и быстро, спешно, совершенно безумно, словно их кто-то мог застать. От последней мысли Ули распахнул широко глаза, вздрогнув и беззвучно вздохнув, совершенно внезапно даже для себя выплеснувшись сквозь пальцы Фаусто на его руку, и на собственный живот, и смятую рубашку.
Твою маму...

95

Один только стон Ульриха стал для итальянца музыкой, вознаграждением за старания, которые тот прикладывал, чтобы заставить немца быть простым смертным, заставить потеть, испытывать слабости, эмоции, страхи, чувства, быть живым человеком, а не железобетонным памятником самому себе. Что, как не секс, наиболее ярко заставляет людей открываться? Сплетенные пальцы, сжатые в рукопожатии так, что побелели костяшки, тепло и влажность чужой ладони, ощущение силы мышц и движения, хаотичные, сильные, почти злые, вытягивающие нервы. Вико задыхался от остроты ощущений, слишком резких благодаря своей неправильности. Быстро, сильно, агрессивно, словно в последний раз. Тело любовника под ним содрогнулось и по пальцам растеклось горячее, вязкое с резким запахом его Ульриха. Костантино сжал колени сильнее, опуская вгляд на арийца, прослеживая изгибы тела, напряженный рельеф мышц, влажный атлас кожи, дрожь, все еще держащую напарника во власти, жемчужные дорожки спермы на животе мужчины и широко распахнутые глаза с расширенными зрачками. Этого в сумме с движениями руки оказалось достаточно, чтобы догнать любовника. Фаусто содрогнулся всем телом, выгнув спину и до боли сжимая пальцы обеих рук, выплескиваясь на собственную руку, на живот Ули. Прикрыв глаза дрожащими ресницами, итальянец замер, тяжело, шумно дыша, дрожа всем телом и торопливо облизывая пересохшие от горячего дыхания губы.

96

Ульрих, прогнувшись из-за подушки, что была под поясницей, бессильно закрыл глаза, задыхаясь и выравнивая дыхание. Его все еще сжимали пальцы любовника, и он еще ощущал, как остаточно сокращаются мышцы, как медленно и лениво застывают на животе и груди брызги спермы. Было расчудесно. Восхитительно. Вот все бросить - фильм, ужин, все на свете, ради краткого сладкого импульса. Вико оказался тем еще провокатором. Если бы все скандалы сливались на подобной волне, немец, пожалуй, был бы только счастлив. И черт с ним, какие там будут у Фаусто планы дальше - продолжить скандал, или забыть о нем - Ульрих был настолько ватный, что ему было все равно. На любую бурную реакцию он был уже просто не способен.

97

Вико осторожно выдохнул, выравнивая дыхание и разжал пальцы, с удивлением отмечая для себя, что все еще держал их сжатыми. Мышцы постепенно расслаблялись, переставали пульсировать в нервной, возбужденной дрожи. Вместо напряжения накатила слабость, итальянец покачнулся, оперся чистой рукой о подушки и, прежде чем слезть с напарника, склонился, оставляя на его губах теплый, но очень легкий поцелуй, после чего  приподнялся, обессиленно опускаясь рядом, на спину и прикрыв глаза.

98

Ульрих вздохнул, облизнувшись, оставляя себе привкус и ощущение легкого поцелуя. Отпустил, наконец, руку Фаусто, позволив сесть рядом. И еще пару минут лежал неподвижно, пока, подняв руку и прихватив край рубашки, не начал оттирать с тела следы быстротечной и внезапной страсти. Содрал с себя запачканную рубашку, уронив на пол за голову. Застегнул брюки. И только тогда повернул голову, глядя на Вико.
- Однако же... - Пробормотал невнятно, осознавая, что вновь поддался на провокацию страстного итальянца, и вообще, без всего этого можно было бы обойтись. Хотя, как же сладко теперь было.

99

- Согласен... - Усмехнулся Вико, проводив взглядом рубашку, задумавшись на пару секунд, а потом потянувшись за ней, чтобы вытереть руку, здраво рассудив, что она все равно уже грязная. Оттерев ладонь и пальцы, итальянец кинул рубашку обратно и с ленивым удовлетворенным вздохом завалился на бок, подперев голову и сверху вниз глядя на любовника. Склонился к его губам, едва-ощутимо лизнув и снова отстранился, похожий на наевшегося сметаны кота, жмурящийся от удовольствия и с такой же удовлетворенной улыбкой.

Отредактировано Костантино Вико (2009-01-06 20:40:25)

100

- Я же сейчас снова захочу... - Пробормотал млеющий Ули, чуть улыбнувшись и не двигаясь, только вытянув из-под спины неудобную подушку - лежать в позе зю было не слишком-то приятно. - Ты на кошака похож... Такого... наглого... мартовского... - Немец ухмыльнулся, убрал со своего лица сбившуюся челку, откинув пряди и пригладив ладонью. Ему представить было жутко, как он сейчас выглядел.
Коротко вздохнул, сев медленно, и дотянулся до стакана Вико, сделав из него небольшой глоток, судорожно вздохнув и зажмурившись - жгучий холод алкоголя мгновенно почти сменился жаром, прокатился шариком по горлу в желудок.
- Мда...

101

- Захочешь от невинного поцелуя? Ты меня приятно радуешь, дорогой. - Вико усмехнулся, проследив путь стакана и вынимая его из пальцев любовника, как только тот удовлетворил свою жажду парой глотков. Отхлебнув виски, итальянец на мгновение прикрыл глаза, задержав дыхание и слушая, как маслянисто-колючая жидкость скатывается по пищеводу, холодя и обжигая одновременно, разливается по желудку, согревая и без того полыхающее тело.
- Начнешь работать, буду я сидеть на голодном пайке в плане секса. А жаль. С тобой это оказалось неожиданно прекрасно и неповторимо. Никакой жены, понял? - Итальянец вспомнил старую пластинку и приоткрыл глаза, следя за реакцией Ульриха с ленивой улыбкой, положил руку ему на грудь, поглаживая разгоряченную кожу.

102

Немец засмеялся последней фразе.
- Ой, будет тебе. Я шучу, а ты все - за чистую монету. Нет, знаешь, я бы, наверное, хотел жену и ребенка. Ребенка - больше, чем жену. Это нормальное желание для мужчины моего возраста, знаешь. Я хотел бы стать отцом. Да. И чтобы этот ребенок был не приемный, а моей крови. Но это можно и иначе сделать. Суррогатная мать и все такое... - Ульрих пожал плечами. От ладони на груди будто уходило волнами тепло, мягкое, спокойное, не напрягающее и не вызывающее возбуждения. Пожалуй, им нужно будет еще время, чтобы притереться. А потом у них все будет в порядке. В полном.

103

- Не совсем понимаю. У меня нет отцовских позывов в душе. А мое семейство настолько велико, что расплодится и без моего вклада в общее дело. - Вико наконец успокоился совсем, опустился на подушки, устраивая голову на плече любовника и продолжая водить пальцами по его груди. Кожа уже остыла, стала прохладной, от испаряющегося пота и кончики пальцев приятно холодило каждое прикосновение. - Но тебе да, надо оставить след в истории в лице наследников. Такую красоту нельзя терять. - Фаусто тихонько фыркнул, не то пошутив, не то наоборот будучи серьезен.

104

- Ооо... - Засмеялся Ули, заведя руки за голову и потягиваясь. - Вот еще. Красота, лямур-тужур, скоро начнешь под окнами серенады петь... - Немец поймал запястье Вико, поднял кисть к лицу, звонко поцеловав костяшки и отпустил, садясь, через бедра любовника дотянувшись до своей тарелки. Совершенно невозмутимо водрузил ее, холодную, на теплый бок Фаусто, придерживая за край, и продолжая так не вовремя и страстно прерванный обед. И только поглядывал на Костантино, едва сдерживая улыбку. Сейчас он точно схлопочет по голове подушкой, или еще каким-нибудь близлежащим предметом. И ведь сам будет виноват - не попишешь.

105

- Не дождешься, закатывай губу обратно. - Усмехнулся итальянец, нехотя выпуская любовника из рук. В отличии от него, Вико не торопился вернуться к прерванной трапезе, продолжая лениво возлежать среди подушек, словно богатый римлянин прошлого. Водруженная на его бок тарелка, вызвала только недовольной мычание, но никаких резких реакций не последовало, хотя бы потому, что они грозили рассыпанным по подушкам и по нему самому ужином.

106

- Что, и правда, что ли, не дождусь? - Театрально расстроился немец, оторвавшись от своих овощей и Дина Визеля. Поглядел на возлежащего на подушках любовника и, вытерев салфеткой губы, наклонился, со смешком звонко поцеловав проступающие под кожей ребра. Отстранился, пробежавшись кончиками пальцев по месту, куда пришелся поцелуй - щекоча, играясь. - А мне всегда казалось, что если итальянцы любят - они всегда поют о своей любви, кричат на весь район, кого и как любят. - Мужчина хмыкнул. Он ни в коем случае не хотел этими словами спровацировать на действие. Скорее наоборот - он бы пришиб Вико раньше, чем тот начал бы вопить или петь. Но глядя в его лицо, он вдруг подумал, что не он один скорей всего идет на уступки. Почему-то от этого стало невероятно тепло, и немец поспешил отвернуться, чтобы изменения в его взгляде были заметны не так сильно.

107

- Ну ты загнул. Начитался Шекспира? - Вико усмехнулся, от поцелуя едва-вздрогнув и прижмурившись. - Если бы каждый итальянец пел серенады очередной своей любви, то у нас бы круглосуточно на улице стоял ор. Но, если твое сердце жаждет, то я разучу для тебя что-нибудь поромантичней, а то в голове только похабные песни, что поют в барах с перепою. Хотя про то как я тебя люблю, я бы мог поведать во всех подробностях уже сечас - Итальянец провел кончиками пальцев по боку и бедру Ули, сверкнул на него смеющимся взглядом, оставив при себе комментарий о том, что поют итальянцы исключительно от большой любви, а не каждому новому любовнику. Хотя... Как знать, быть может пару недель спустя он и правда будет рвать на себе последнюю рубаху и орать под окном Ульриха какую-нибудь романтическую чушь, в конце концов, сам по себе их роман уже весьма странное явление.

108

- Нет, не стоит ни петь, ни орать про любовь под окнами. У тебя нет ни голоса, ни слуха. Я до сих пор помню, как ты на корпоративе завывал под Джанет Джексон что-то о страсти и любви. Народ чуть не оглох, а у меня правое ухо еще два дня болело. - Ули рассмеялся, опустив голову и проследив за рукой любовника - тот гладил его, словно кота, не опуская всю ладонь на кожу, больше просто щекоча, чем действительно лаская. Снова по коже побежали мурашки и немец повел плечами, принимаясь за еду, приканчивая свой скудный обед. - Ты бы ел, слипнется же все... - Отрывистый смешок, чуть более нервный и призванный сбросить невольное напряжение и неловкость. Слишком странно все это ощущалось - и отношения, и взгляды, и даже разговоры. Будто у них обоих было много чего, чтоб сказать, но они умалчивали это, будто боялись спугнуть друг друга. Дико некомфортно.

109

- Я был пьян. Алкоголь не улучшает таланты, увы. - Вико хмыкнул, садясь и подсовывая под спину пару подушек, так, чтобы сидеть максимально комфортно и расслабленно. Потянувшись и подхватив с пола тарелку с почти остывшим ужином, он принялся за еду. - Ах, Ули, как приятно сознавать, что тебя беспокоит моя персона, волнует то, что я останусь голоден... Я готов растаять от такой заботы, милый. - Костантино даже ресницами похлопал весьма умильно, поддерживая образ жеманной девочки при этом едва сдерживая похабную ухмылку, так и норовившую выползти на лицо. В отличии от нервного и подозрительного немца, он чувствовал себя свободно, отдавшись воле случая и, словно то самое, мягкое и не тонущее, плыл по течению событий, полагаясь на то, что время и судьба сами рассудят и расставят все по местам.

110

Ульрих улыбнулся, качнув головой. Наклонился к плечу итальянца, прошептав куда-то неопределенно в висок, прежде чем поцеловать легко:
- Дурак ты... - Прижался губами на короткий миг, чувствуя тонкие нити волос и едва ощутимую пульсацию крови под еще горячей кожей. Но какой... черт возьми... мой. Закрыл глаза, все еще упираясь ладонями у колена Вико и отстранился лишь спустя несколько секунд - словно через силу. Почему-то была давящая нежность в груди вместо обычного пыльного безразличия. Он не стал задумываться, почему. Откинулся к стене, взяв из пачки сигарету, и закурил, глядя на профиль любовника.

111

- Мне тут полагалось бы обидеться, но не после такого тона. Ульрих, ты бы, родной, голосом так не играл, возбуждает, знаешь ли. - Вико зажмурился с веселой усмешкой на губах, видно было, насколько он доволен моментом. Скосив взгляд на любовника, Костантино одарил его еще одной невиннейшей улыбкой, прежде чем вновь заняться своим ужином. - Вот возьмешься ты за этот свой новый заказ и  снова я тебя не буду видеть сутками. Жизнь несправедлива. - Итальянец отставил на пол опустевшую тарелку, облизываясь, как кот, а потом потянулся и привычно вынул почти докуренную сигарету из пальцев немца. - Спасибо. - Затянувшись, он медленно выдохнул дым и с некоторым сожалением загасил окурок в пепельнице.

112

- А что с моим голосом, собственно? - Немец тихо засмеялся и потер лицо ладонями, когда Вико отобрал у него сигарету. Он бы курил еще, но уже саднило горло и каждый вдох проходил в легкие с трудом. - А что касается заказа... Посмотрим, сколько мне предложат. Кто - заказчица. Что ей нужно... И там посмотрим. Может я и не возьму. А может - и она меня. - Пожав плечами, Ули "накапал" в стакан виски и сделал крошечный медленный глоток, прикрыв глаза и дав себе полностью ощутить, как горячий алкогольный ком прокатывается вниз. Задержал на момент дыхание, а потом сделал короткий вдох, улыбнувшись. - Если из этого получатся отношения - они будут очень бурными... Да... - Покачав головой, он вернул стакан итальянцу, смахивая с лица надоедливые прядки волосы, все лезущие в глаза.

113

Отставив в сторону пепельницу, Вико собрал обе тарелки и вынул из рук немца стакан.
- А разве это сейчас не отношения? Одна сигарета на двоих, один стакан... Я, знаешь ли, обычно страдаю повышенной паранойей в плане личной гигиены. - На губах итальянца зазмеилась ухмылка, он потянулся, заправляя выбившуюся прядку светлых волос Ули за ухо, провел ладонью по его щеке, придержал за подбородок. - И они уже бурные. По крайней мере на взгляд моей итальянской крови. - Наклонившись к самым губам друга, Костантино оставил на них легкий теплый поцелуй, пахнущий сигаретами и виски, и отстранился, вставая. - Надо убрать, а то быть беде... - Подхватив с пола тарелки и стаканы, он удалился в направлении кухни.

114

- Отношения, родной мой - это когда проходит эйфория и удовлетворяется плотское желание - до дна, до самого упора. Отношения - это нечто куда большее, чем ты себе представляешь. Пока что между нами секс и зачатки чувственного, и это... еще ничего... не... - Ульрих застыл, даже как-то внезапно для себя задержав дыхание, когда рука Костантино начала заправлять пряди за ухо, и когда ладонь обняла лицо. И уж тем более, когда любовник удержал его за подбородок. Растерянно моргнув, немец едва успел поймать губами легкий, как крылья бабочки, поцелуй, и Вико тут же отстранился. И, к позору своему, Ульрих тут же густо покраснел - совершенно неожиданно, и паляще жарко. В упор уставился на итальянца, будто хотел сказать что-то, но речь отняло.
Насколько властным был жест, насколько покровительственным, насколько Ули ощутил себя в этот момент беззащитным - перед Фаусто, перед этой рукой, которая уже который день к ряду заставляла его сходить с ума, и стонать, и выгибаться... чего он не делал никогда и ни с кем.
- Ты чертова раковая опухоль, Вико... - Пробормотал сипло, не отводя взгляда и провожая любовника до дверей, только потом опустив голову и потерев лицо ладонями.

115

На последней реплике Вико только насмешливо фыркнул, скрывшись за дверью комнаты. С кухни послышался шум воды, видимо итальянец решил не оставлять посуду засыхать. Вернулся он минут через пять с чистыми стаканами под виски и вазочкой со льдом.
- Раковая опухоль, друг мой, она убивает, сосет из тебя соки, а я на оборот дарю. Тепло, ласку, внимание, заботу. Видишь разницу? Я скорее полезный для организма симбиот, типа кишечных бактерий. - Итальянец поставил стаканы и уселся на свое прежнее место, выловив из пиалы кусочек льда. - Или скажешь, что тебе не нравится происходящее и оно несет в себе неприятное? - Прозрачный кубик прошелся по губам Костантино, встретился с кончиком языка и был отправлен в рот.

116

- Понимаешь ли, в чем проблема... Я взрослый мужик и мне не нравится чувствовать себя маленьким виктимным мальчиком. - Ульрих нахмурился, покосившись на любовника и потер кончик носа пальцами. - А почему-то именно это ощущение у меня не проходит. Может быть для тебя это в порядке нормы, а для меня - никаким образом нет. - Он поднял руку, поведя кистью, вновь собираясь что-то высказать, но только выдохнул тяжело и уронил ладонь обратно на колено. Дурацкое ощущение абсолютного бессилия. Так было нельзя.
- Мне не комфортно. Мне не уютно. - Он дотянулся до бутылки, налил в стакан жгучего янтаря и набросал льда. Что еще говорить - не знал даже приблизительно. И мало верил в то, что Вико поймет, о чем он.

117

- Ладно-ладно, я все понял, не надо больше пояснять. - Вико развалился на подушках, перекатывая на языке льдинку и, видимо, чувствуя себя совершенно расслабленно. - Вот только скажи мне одну вещь, кроме слов, что тебе "не", было хоть одно действие? Если тебе действительно не нравится, почему тогда ты таешь под моими руками, почему позволяешь? Покажи лидерство и все дела. А если серьезно... - Костантино резко подался к немцу,  вынимая из его руки стакан и отставляя в сторону, выловил из вазочки льдинку и самым наглым образом провел ею по губам любовника. - Именно отношения состоят из взаимных уступок. Не секс, не дружба, не временное помешательство, а они, настоящие отношения. Скажи, что я неправ. Покажи мне свои пожелания и я уступлю им, как ты уступаешь мне, ммм?

118

Ульрих отдернулся, как током ударенный, втиснувшись спиной в стену, и чувствуя, как снова наливаются краской щеки.
- Твою мать, Вико. - Прошептал, ловя кончиком языка уже готовую сорваться с губ на подбородок влагу и отворачиваясь, чтоб больше льда ртом не задевать. - Убери его от меня. - Перехватив руку итальянца за запястье, он сам отвел ее от своего лица, не дожидаясь хоть какой-то реакции. - Да потому что ты мне ни разу не оставил шанса на выбор и что-то еще, ставя перед фактом. Вот каждый божий раз. Действие, Вико? Пока ты меня пытался разложить вчера в постели, я три раза пытался отстраниться в процессе. Я говорил, что хочу уйти. Я пытался уйти. Ты мне позволил?.. - Ули поморщился, уже чувствуя преддверие очередной скандал с беспочвенными взаимными обвинениями. И ему стало внезапно тошно.


Вы здесь » Сицилийская мафия » Жилой район » Квартира Ули