Сицилийская мафия

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Сицилийская мафия » Действующие » Италия. Веллетри. Тюрьма с реабилитационным центром. 3 года назад


Италия. Веллетри. Тюрьма с реабилитационным центром. 3 года назад

Сообщений 1 страница 29 из 29

1

«Винная тюрьма».
http://pic.ipicture.ru/uploads/090305/mu5cP4acS6.jpg

Тюремный корпус:
здание в четыре этажа, центр здания - внутренний закрытый двор для заключенных.
Первый этаж – одиночки и карцер – все комнаты без окон.
http://s59.radikal.ru/i166/0903/b7/a69ed050cee1.jpg
Остальные этажи – двухместные камеры с единым механизмом запора на весь этаж, который позволяет блокировать заключенных как единовременно, так и единично.
Освещение выключается ежедневно в 10 вечера, камеры запираются тогда же.
Остальное время заключенные имеют возможность посещать библиотеку, столовую, спортивный зал и тренажерку.
В качестве поощрения за хорошее поведение – реабилитация на виноградниках и плантациях на территории тюрьмы, работа в гараже, столярная мастерская.
Еженедельно в камерах совершаются проверки безопасности. Осуществляются кинологами с собаками.

Камера:
http://pic.ipicture.ru/uploads/090305/C8aARvWLmM.jpg

Отредактировано Натаниэль Эстакадо (2009-03-05 20:17:04)

2

В клетку Натана буквально вволокли в середине дня. С нахальством борова, которому тычки под ребра резиновыми палками особых неудобств не причиняли, бывший боевик мафиозного клана буквально въехал в новые хоромы на плечах двух охранников.
Карцер боевика исправил мало, разве что сделал отчего-то веселее. Ну, трое суток, это вам не месяц, тут некогда было скучать, тем более что после драки на баскетбольной площадке Нату просто нужно было где-то отлежаться в безопасном месте, а что может быть безопаснее темной комнаты без окон и дверей? Посчитав уединение заслуженным отдыхом, Идальго как следует отоспался, малость подлечил ушибы и ссадины, а главное проспал «сотрясение мозга». Конечно, папаша, когда бывало они пересекались дома, говаривал, что сыну сотрясать нечего, однако кость после сильного удара в затылок болела, и благодарить за это можно было мордастого новенького охранника, который «угомонил» развеселившихся зеков своей дубинкой.
Потерев затылок, на котором, по правилам жанра должна была быть шишка, но коей отчего-то не наблюдалось, Идальго сел на нижнюю койку, и попробовал ее на крепость.
Конструкция, способная не его одного на вес поднять, недовольно крякнула, но устояла, вызвав у заключенного веселую усмешку.
Значит соседу его должно было «повезти» – спать снизу. Такая «привилегия», которой можно поделиться с ближним своим совершенно безвозмездно, если не сказать насильно, ожидала… кого-то. Самое удивительное, что в этот раз охрана только лыбилась и упорно молчала, заставляя Идальго мучиться неизвестностью.
Хмыкнув собственным мыслям, мужчина поднял руки, зацепился за верхнюю полку и потянулся, чувствуя как медленно, похрустывая, встают на место позвонки и растягиваются мышцы – этого ощущения крайне не хватало в замкнутом пространстве карцера, как и присутствия людей.

3

На сколько же жизнь бывает не справедлива. Однажды попасться по глупости своего сотоварища и теперь будешь вынужден сидеть в огромной стальной клетке несколько лет с отъявленными негодяями и убийцами. Да и вопрос о том выйдет ли Мигель отсюда когда-нибудь вообще, стоял на повестке ближайших пяти лет и был вопросом первостепенной важности. В большей степени этот вопрос зависел от того, кто будет его сосед по камере. Предугадать заранее не возможно, на это была воля случая. Как лотерейный билет – оторвал бумажку и либо тебе гран приз, либо большая проблема на время заключения. Но как ни странно этот вопрос Каррера сейчас не заботил вообще. Его больше всего беспокоила та компашка афроамерианцев, что обосновались на выступе самого верхнего уровня и дружно улюлюкивали на появление новичка. Глупые наседки не могут придумать себе занятие получше? Самое время сношать друг друга по углам. Уроды! – Довольно сильный толчок в плече и короткое - Стой! - заставили повиноваться. Вот оно пристанище на ближайшие пять лет. Стальная решетка отъехала в сторону, призывая свежеприбывшего окунуться в провонявшую плесенью камеру. Легкая заминка. Каррера будто и не думал двигаться с места. Мгновение рассматривая имеющийся интерьер он внезапно развернулся лицом к охране и с явственным негодованием в голосе молвил
- Это что ваш лучший номер? Где телевизор и окно с видом на море? Не ребята… так не пойдет… - вероятно, парень хотел еще что-то сказать, но не успел. Охранник буквально впихнул его в камеру, сопроводив действия нелицеприятными обращениями в адрес Мигеля. Решетка со стальным лязгом захлопнулась за спиной усмехающегося поведением охранников Каррера. Взгляд моментально уперся в спину разминающегося бугая. Судя по изрядно помятой одежде и свежим синякам и ссадинам, этот субъект коротает срок здесь не первые сутки
- Здорово приятель! – как можно дружественнее отозвался новичок… - Полагаю моя полка – нижняя!? – конечно спать на нижней не хотелось никому, даже Мигелю. Но в данном случае он был не в том положении, чтобы пытаться отстаивать свои права за место под люминесцентной лампой. Решительно сделав шаг к двухяруске, Мигел наконец избавил свои руки от стопки белья, которое ему вручили тут же как он оказался в стенах этого злачного места, положив его на край нижней полки…

4

Вокруг было шумно, как и обычно бывает днем. Заключенные переговаривались, двигались по этажам, внизу, судя по оживленному гомону, кто-то делал ставки на очередной, грозящий всему тюремному комплексу баскетбольный матч. Тюрьма жила, создавая иллюзию, некоторую пародию на настоящее общество. И от этого было еще больнее.
Хрустнув позвонками где-то в районе шеи, Натан прикрыл глаза, стараясь сосредоточиться на чем-то одном, что могло бы вывести его из какофонии звуков, однако храп мерно почивающего посреди дня старика, расположившегося в соседней клетке, перебил нахальный и громкий голос. Поморщившись от самоуверенных интонаций, сдобренный чем-то похожим на юмор, боевик медленно поднялся на ноги и развернулся, чтобы осмотреть своего нового сокамерника с той же прямолинейностью, с которой на скотном дворе осматривают купленного жеребчика.
«Жеребчик» был молод, хорош и что поделать, чертовски недокормлен. Будучи выше Ната сантиметров на пять-шесть, малец выглядел тростинкой, в сравнении с более чем сто пятнадцати килограммовым боровом из сицилийской мафии, отчего у Идальго буквально руки чесались, проверить на сколько эта тростиночка гибкая во всех смыслах.
И новичок не заставил себя ждать, благо наклонился, дабы кинуть вещи на нижнюю лежанку. Осклабившись, будто сокамерник только что развалился перед ним в развратной позе с такой красивой татуировкой на копчике «insert here», Эстакадо обошел нового приятеля, словно бы намереваясь обратно отодвинуть тяжелую железную решетку, но в последний момент передумал и остановился за спиной гостя.
На обдумывание «а чего бы дальше то сделать, день же таки?» ушло секунды две, потому что дальше мозг опять благополучно уснул, оставив на поверхности инстинктивное желание доказать свою доминантность. Пихнув новичка носом в его же свеженькую, читай только что постиранную под нового гостя подушку, Натан навалился на «мальчика» сверху, прижимая его всей своей тушей к жалобно скрипнувшей под матрасом пружинистой сетки.
- Правильно выбор делаешь, мальчик. Твоя койка снизу, и быть тебе здесь снизу, так что побереги глотку хотя бы до ночки. – Неприятно, хрипло так рассмеявшись, испанец провел ладонью по ягодицам новичка, по-хозяйски их ощупывая, и сжал ладонью промежность, испытывая от этого ничуть не меньшее удовольствие:
- А ты хорош, свежачок! – Желая добавить что-то еще, мужчина двинулся чуть ближе, так что дышать чернявому стало просто нечем, но вовремя прошедшаяся по железным прутьям дубинка охранника вынудила Идальго отступить, напоследок ласково выдохнув в затылок:
- Ты только ночи дождись, цыпочка, а там все будет! – Довольно ловко для своей массы поднявшись на ноги, Нат поднял руки, поворачиваясь к стоящему по ту сторону решетки «мальчику в форме»:
- Что вы, офицер, я всего лишь приветствовал новичка, ничего больше! – Растянув губы в добрейшей такой лыбе, которая больше пошла мордастому и голодному волку, чем человеку, Эстакадо послушно вышел из камеры, оставив гостя обдумывать свое незавидное положение.

5

Дружественностью в этой камере и не пахло. Впрочем, сам Мигель на большее и не рассчитывал. Но элементарное приветствие все же надеялся услышать, однако оно не прозвучало, и в камере довольно быстро повисла гнетущая тишина.
Остановившись у койки, Каррера по привычки принялся шарить по карманам в поиске сигарет или жвачки, чем можно было бы занять несколько минут бездонной бочки ничем не занятого времени. Он как раз углубился в размышления о том, что может стоит вступить в какую-нибудь тюремную группировку дабы спасти свой зад от возможных на него поползновений. Однако в тот же момент ему пришло на ум высказывание его давнего знакомого: «Нужно обязательно вступить в группировку националистов, тогда тебя будут иметь только они!» Мигель невольно улыбнулся. Так уж вышло, что свою честь он собирался сохранить в полной неприкосновенности.
Таки не найдя в своих карманах ровным счетом ничего, Мигель навалился плечом на край верхней полки и на миг прикрыл глаза. Сокамерник все так же молча направился к решетке, вероятно с твердым намерением оставить новичка наедине с самим собой. Только мертвый не заметил бы, что этот бугай был настроен по отношению к Каррера весьма агрессивно и лишний раз пересекаться ним совсем не хотелось, и была бы воля Мигеля он бы за километр обходи этого мужика. Но администрация распорядилась судьбой новобранца по своему усмотрению и хочешь не хочешь а придется жить с этим медведем фактически бок о бок. Боже мой, мне остается только надеется что он немой и безобидный.
Внезапный и довольно сильный толчок в спину сбил Мигеля с ног. Он как подкошенный рухнул на лежанку, при этом основательно приложившись виском о верхнюю койку. Массивная туша сокамерника незамедлительно придавила парня к кровати, так что ни то чтобы повернуться, дышать можно было с большим трудом.
Долгожданное приветствие бугая будто приговором повисло в воздухе. Мигель дернулся, тщетно пытаясь скинуть с себя наглеца, теперь  во всю его лапающего в самых интересных местах.
- Убери пакли, урод!!! – рявкнул Каррера, изворачиваясь с твердым намерением врезать локтем в бок нападавшему. Однако явственный дребезжащий звук дубинки о решетку, заставил Мигеля замереть, а нового знакомого ослабить хватку. Воспользовавшись моментом, Мигель сбросил с себя сокамерника, тут же вскакивая с кровати будто ошпаренный. Была бы его воля, он не задумываясь бы вломил медведю в челюсть, но оказаться в карцере с первого же дня пребывания в той тюрьме ему совсем не хотелось.
Сокамерник тут же вышел, оставив Мигеля наедине со своим гневом. Да, дождись ночки, я тебе все ребра пересчитаю, свинья! – Мигель был вполне уверен в своих силах, но вместе с тем, он и понятия не имел что ему делать дальше…

6

В тюрьме были свои законы и свои нравы. Ни для кого не было секретом, что по эту сторону решетки даже самые «отъявленные натуралы» зачастую, не столько подвергались насилию, сколько не отказывали себе в маленьких радостях в виде «цыпочек». Увы, в условиях тестостеронной компании, когда любые драки жестко пресекались, а адреналин от каждого шага по клетке кипел как лава в жерле вулкана, подобные разрядки требовались тем чаще, чем дольше сидел заключенный. Но за все нужно платить, в том числе и за услуги шлюх. А денег хватало не всем и не на все.
В таких вот условиях «сухого пайка», откровенно выраженная сексуальность перерастала в насилие. Как ни пытались власти пороться с подобной «проблемой всех тюрем», а до бесплатных, присылаемых голодным заключенным шлюх еще не дожили. Вот и приходилось справляться своими силами. Кто сильнее, тому и все задницы в руки.
Натана такое положение вещей только радовало. При своей приятной крупногабаритности, жертвой он не стал даже на первом году, когда по неопытности наклонился мыло упавшее поднять. Тогда он, правда, потерял два зуба, но противники в количестве двух, пострадали сильнее, закончив вечерок в медотсеке со сломанными ребрами и травмой черепа, а испанец получил репутацию непрошибаемого крепыша и уважение среди тех, кто сидел дольше него.
Постепенно научившись выживать в условиях, где каждый второй, не будь дураком, может и заточку в шею втыкнуть, Идальго привык к звериным обычаям, и сам стал зверем. А вот теперь в камеру к нему подсадили барашка. Не понятно было, за какие-такие грешки молодчика (которого, как прослышал Нат от местного «знатока», звали Мигелем) посадили в наказание к буйному, однако коротать ему срок предстояло в обществе Эстакадо либо до больничной койки, либо до животной покорности более сильному. А в своей силе испанец явно не сомневался.
Вот и в камеру после вечерней сверки наличия заключенных, он вошел как на Свою территорию, по-хозяйски так осматривая скудную обстановку.
Да и что сказать, после душа, доступного впрочем всем заключенным в любое время, Нат выглядел не таким подранным мартовским котом, каким представился утром.
Подтянувшись и завалившись на свою койку, мужчина сделал вид, будто забыл про все сказанное при свете дня и, заложив руки за голову, сделал вид что задремал.
Спешить ему было некуда, спать не хотелось по простой причине – в карцере отоспался дня на два вперед, а следить за новичком можно было и так, ощущая все его передвижения едва ли не шестым чувством животного.
Словно в подтверждении слов, стальная решетка на дверях, как и десяток таких же рядом по этажу, с глухим скрежетом встала на место и защелкнулась замком. В здании, этаж за этажом стал гаснуть свет, оставляя единственным доступным источником – зеленоватую лампу на столе дежурного, готового уже через час задремать на своем уютном, первом этаже.

7

Первый день в тюрьме прошел для Мигеля очень познавательно. В камере он оставался не долго. Разложив свой скудный багаж, парень выбрался наружу. Отчасти, ему совсем не хотелось натыкаться на сокамерника, да и разведать обстановку было совсем не лишним. В бесконечном числе отъявленных ублюдков и негодяев, Каррера все же нашел зека достаточно хорошо знающего всю подноготную этого заведения, но при этом не входя в число всех тех быков, что привыкли показывать свою силу при каждом удобном случае.
Из весьма продолжительного разговора выяснилось, что познания относительно тюремного быта и нравов у Мигеля были чрезвычайно поверхностные. Нужно знать с кем садиться за стол в столовой и ходить в душ. Нужно быть всегда на чеку и никогда не говорить ничего лишнего опасаясь стукачей. Стукачом в свою очередь быть тоже довольно хлопотно, такие как правило не доживают до конца срока своего заключения. Сердобольный зек так же перечислил и указал всех тех заключенных к кому подходить не стоило вообще и всячески остерегаться прямых контактов. - Клетка превращает людей в животных и совладать со звериным нравом некоторых субъектов порой бывает совершенно не под силу. - К великому несчастью в число этих животных входил сокамерник Мигеля – Натаниель Эстакадо. Статья его звучала не слишком грозно, но то, что на его совести ни одна человеческая жизнь никто не сомневался. Зек же посоветовал Мигелю не переходить медведю дорогу, а лучше соглашаться с ним во всем и добровольно стать его сучкой, если тот этого пожелает. Каррера не только не воспринял совет Зека, но в весьма грубой форме послал сердешного в лес.
Оставив зека, Мигель вернулся в камеру. Ситуация обстояла так, что выбирать путь по которому идти Мигелю приходилось всего из двух вариантов – либо добровольно стать петухом либо отстаивать свою честь в драках. Второй вариант ему нравился больше, но в то же время он прекрасно понимал, что шансов у него чертовски мало. Он был с Эстакадо совсем в разных весовых категориях и отправить его в накаут ему могло помочь только чудо. Наверное, он только теперь оценил насколько незавидное у него положение, но и мирится он с ним не хотел.
Оставшийся вечер прошел для Мигеля без приключений. Его никто не трогал и не подходил ближе, чем на метр. Не уж то слух о том с кем сидит новичок настолько быстро разлетелась по тюрьме? Однако парень довольно часто ловил на себе пристальные взгляды заключенных – оценивающие, с животным блеском или агрессией. Скудный ужин, лицезрение потасовки в той же столовой и вечернее построение остались для Мигеля практически незамеченными. Он в действительности ждал ночи. Мысль о выходке Натаниэля его чертовски злила, но на этот раз парень был немного подготовлен к встрече. В столовой он незаметно стащил вилку, припрятав ее в рукаве тюремной рубашки. Это не составило для вора взломщика большого труда. Удалившись под шумок он таки умудрился не привлекать к себе внимание охранников
Когда сокамерник появился в дверях камеры, Мигель лежал на своей койке привалившись спиной к стене, с книгой руках. Тюремная библиотека не отличалась изобилием литературы, но Мигель таки умудрился отыскать книженцию подходящую на то, чтобы скоротать безумно длинные вечера. Появление Натаниэля никак не отразилось на Мигеле внешне, но внутри будто все перевернулось. Эстакадо даже не взглянул на парня и быстро скрылся за пределами видимости Каррера и затих на своей койке.
Вскоре погас свет. Парень отложил книгу в сторону и прислушался. Довольно громкое и размеренное сопения медведя свидетельствовало лишь о том, что мужчина заснул. Волнение постепенно отступало, а Мигель в свою очередь медленно и неотвратимо стал проваливаться в сон…

Отредактировано Мигель Каррера (2009-03-10 14:11:43)

8

Лампа над головой на миг вспыхнула ярче, заливаясь по металлической чаше сначала алым, затем оранжевым оттенком накалившейся нити, а потом, превратившись в серый, слабо различимый элемент интерьера, утратила свою способность раскрашивать пространство красками.  Вокруг, в соседних камерах завозились люди. И без того негромкие переговоры перешли на уровень слабо различимого шепота, но Нат, привыкший к окружающей его обстановке, еще долго мог улавливать оттенки погружающегося в сон мира.
Вот старый Джо, который вроде бы как индеец, бормочет своим богам молитвы, изредка переступая коленями по коврику, сплетенному из крупных, орехового цвета полированных бусин. Выше этажом двухметровый негр «Детка» мирно тискает своего сокамерника-очкарика, а тот в ответ только сильнее мочалит зубами новую подушку, боясь лишний раз пикнуть - еще бы, кому хочется признаться в том, что у тебя после сношения с таким голубком давно уже не зад натурала, а Марианская впадина.
Где-то за стеной ворочается седой старик, имени которого никто, кажется, уже не помнит. Этот тощий, как скелет, и древний как мумия, кажется, принадлежит еще к старой мафии, такого лучше не трогать.
А внизу, подложив руку под голову, дремлет как раз тот, кого не только можно, но и нужно трогать.
Подцепив пальцами образок на цепочке, Нат коротко коснулся потемневшего от времени лица святого, как бы извиняясь за то, что собирался сделать, и сунул его под майку.
Крепкая кровать, от его движения, едва слышно зашелестела кольцами под слоем  тощего матраса, но сокамерник вроде бы просыпаться не торопился. Мягко перевалившись через жесткую раму и спрыгнув на пол, Идальго произвел как можно меньше звуков, что при его массе было воистину геройством.
В темноте высокий, тощеватый красавчик, выглядел куда как аппетитнее. Едва заметный свет из окна, обозначенный профилем растущей луны, стекал по его темной кучерявой макушке, касался плеч и иногда, игриво перетекая мимо уха, по шее, крался к ключице. Правда самому лунному лучу усилий не хватало перевалить через ворот рубахи и затечь на майку, и мерный ритм прожектора, на автомате делающего круг по территории, его подгонял, через секунду оставляя помещение в темном полумраке. Будить «красавицу» не хотелось, но от мерных движений «Детки», который уже во всю сдержанно пыхтел, трахая своего сокамерника, у Ната малешку все встало, и верхней головой он думать перестал.
Медленно стащив с верхней лежанки свою подушку, мужчина приноровился встать так, чтобы мигание света не сбивалось его тенью и накинул подушку соседу на голову, вновь наваливаясь на него сверху всей свой массой.

9

Долгий переезд и слегка стрессовое стояние наложили свой отпечаток. Сон моментально накрыл новобранца с головой. Мигель сам не заметил, как заснул и заснул настолько крепко, что даже навязчивые шорохи и звуки за стенами камеры не способны были развеять это марево. Парень не стал раздеваться, он вообще не предполагал спать этой ночью и неустанно бдить, но организм до смешного быстро сдался гнетущей усталости.
Все заботы и переживания ушли на второй план. Душа Мигеля обрела невесомое и долгожданное спокойствие в пределах бессознательного. Сейчас не существовало этой замшелой тюрьмы и агрессивно-настроеного мужика с верхней полки и не слишком привлекательного приговора. Существовала только безбрежная пустота, дарящая спокойствие и умиротворение… но вместе с тем давящее, сжимающее легкие в уродливый комок чувство. Каррера задыхался. Он думал, что это все сон и несколько секунд расслабленное тело лишь вяло вздрагивало, от накатывающих спазмов сдавливающих глотку и легкие. Каждая мышца постепенно наливалась тяжестью, сводя конечности практически до судорог.
Осознание происходящего вспыхнуло в голове ярким росчерком молнии в сотую долю секунды. Кислород перекрывала грубая, пропахшая потом и сигаретным дымом подушка. Стоило ли сомневаться в том что именно сокамерник вздумал лтнять у Каррера драгоценный кислород. Мигель закричал, но звуки потерялись в перьевом комке. Парень забился, силясь высвободится и отомстить обидчику. Но руки Натана плотно прижимали подушку к лицу, не вывернуться не сбросить. А тяжелая туша медведя, навалившаяся сверху, преграждая любые поползновения и попытки высвободится. В глазах темнело, и на угольно черном фоне стали расплываться яркие бесформенные круги. Ногти парня судорожно царапали подушку, впивались в плечи и шею Эстакадо, оставляя на коже бурые борозды, ноги колотили по бетонному полу в попытке не то привлечь внимание не то попытаться сбросить нападавшего..
Внезапно Мигель вспомнил о вилке, которую припас в рукаве. Каррера тряхнул рукой и столовый прибор мягко скользнул ему в ладонь. Парень ударил не глядя, повинуясь интуиции. Слегка притупленные зубья вилки впились Натаниэлю в плече до самого основания. Потом еще и еще. Хватка сокамерника ослабла, он отскочил не то от боли не то от неожиданности, за что и поплатился. Молниеносный пинок в живот заставил медведя слегка усмирить свой пыл. Мигель скатился с кровати, кашляя и хрепя, продолжая судорожно сжимать в кулаке импровизированное средство защиты, готовый бить еще не раз, если потребуется.

Отредактировано Мигель Каррера (2009-03-10 23:48:02)

10

Жертва трепыхалась под подушкой как затянутый в паутину мотылек. В отличие от предыдущего «сокамерника», с которым этот прием прошел более мирно, Мигель проявил уйму прыти и минимум сообразительности, беспорядочно молотя руками и ногами, словно надеясь, что нависшая, навалившаяся сверху туша от этого сдвинется.
Можно было списать растерянность мужчины внезапностью такого насилия, но это вряд ли могло послужить оправданием. Нат, привыкший к тому, что в тюрьме все угрозы рано или поздно сбываются, теперь наглядно демонстрировал гостю, что и ему это правило придется вызубрить. Постепенно яростный напор сопротивления начал стихать: то ли новичку стало не хватать для такого брыкания воздуха, то ли он понял, что лучше сдаться и перетерпеть, чем заслужить пару сломанных ребер, но в общем Мигель притаился на пару мгновений и Эстакадо отчего-то расслабился. И без того трудная для такой туши работа мозга тут усугублялась активным влечением к свежему, еще не затисканному и не затраханному телу. Проще говоря Нат просто не ожидал контратаки в виде укола в предплечье, а от того, с трудом успев стиснуть зубы чтобы не взрычать в голос, мужчина отшатнулся в сторону, и тут же совершил вторую промашку.
Малец, не будь дураком, как-то изловчился и саданул ногой уголовнику в живот, заставляя бедолагу отвалиться к решетке в скрюченном положении. Хотя бы это заставило Идальго притормозить и обдумать ситуацию.
Медленно разогнувшись и потерев живот рукой, испанец с улыбкой воззрился на картину: «крыса, загнанная в угол». Бежать сокамернику и в самом деле было некуда, разве что забиться в угол между парашей, койками и несчастным выкидышем окна, но и нападать он не решался, видя разницу в весовых категориях:
- А ты шустрый малец. – В голосе боевика звучало то ли восхищение, то ли одобрение действий, словно доступная шлюха могла показаться изголодавшемуся по сексу мужику не достойным дополнением камеры, а вот такой огрызающийся щенок вызывал еще большее желание.
- Это было бы неразумно, ломать тебя сразу. Сломанный, ты потеряешь весь свой вкус. Я дам тебе возможность настояться, перед тем как затрахаю до полусмерти… – Какое-то неуловимое, несвойственное туповатому амбалу выражение глаз, отдающее интеллектом, мелькнуло, всего на миг в ярком освещении просочившегося сквозь мелкую решетку прожектора, и вновь в полумраке приняло нахмуренно-разозленный вид. Воспользовавшись передышкой в происходящем, здоровяк потер ладонью крестообразно выдавленный на плече свежий шрам, сильнее сжал мышцу, вынуждая рану кровить, растер это алое сокровище ладонью по стене и решетки, словно шатаясь пытался выбежать через такую то непреступную преграду и… что было мочи вдруг заорал:
- Хосе! Хосе, мать твою садовым горшком!!! На меня напал новенький, у него чета острое! Хосе-е-е!! Бл*ть, скорее, он же меня щас порешит!!!
Почти мгновенно, дремавший на охране тот самый Хосе, которого уже не первый год видел на вечерней смене Эстакадо, встрепенулся, опрокинул на пол кружку с кофе и нажал доступную для такого случая кнопку. Яркий свет залил помещения, ударяя по привыкшим к полумраку глазам, охрана внизу, дремавшая в каморке, тут же встрепенулась, как разбуженные пинком доберманы, послышался топот по лестнице вверх, и до самого последнего мига, стоявший к сокамернику лицом Нат, насмешливо так усмехался, как бы говоря «ну и что теперь?»

11

Уголовник отпрянул от Мигеля, наваливаясь на решетку согнувшись вдвое. Пинок был не сильным, но довольно ощутимым. Скатившись с койки, Каррера отполз к противоположной от решетки стене, намеренно увеличивая расстояние до противника. Парень не нападал. В некотором смысле он действительно не решался сразиться в рукопашную с Эстакадо, который был хоть и ниже самого Мигеля, но полезной массы тела в нем было намного больше. Парень сидел на полу, судорожно потирая ладонью грудную клетку и тяжело дыша. Редкие лучи золотистого света, отбрасываемые уличным прожектором плавно выплывали из-за спины Мигеля лишь на несколько секунд освещая фигуру соперника. В полумраке он казался еще больше, рваные тени предавали его лицу особый зловещий оттенок. На его слегка удивленном но довольном лице, явственно просачивалась нехорошая ухмылка.
- Да пошел ты! – хрипло огрызнулся Мигель на «похвалы» и замечания Натаниэля. Мужик явно бредил нетронутой задницей новобранца. То, что медведь просто так не отстанет было совершенно ясно и  даже выходка Мигеля, повлекшая за собой кровопролитие совсем не заставила мужлана отвалить, а даже напротив, раззадорила еще больше. С этим нужно было что-то делать, но, к сожалению, у Каррера в рукаве больше не было припасено никаких козырей. На стороне Эстакадо заочно стояла вся тюрьма, а Мигель бы один. Где-то на подсознательном уровне он понимал, что самого страшного не избежать, но признаваться себе в этом совсем не хотел.
- Пидор сраный… - со злостью в тоне проговорил новобранец, держась одной рукой о стену и поднимаясь на ноги – Че в одном месте зачесалось!? Только подойди ко мне ублюдок… - вряд ли словесные угрозы и оскорбления смогли бы заставить Натана расшевелить свою совесть и благоразумие, но попробовать стоило. Но следующая же выходка сокамерника не только подтвердила, что совесть у этого субъекта напрочь отсутствует, но и шансов на благоприятный исход у Мигеля нет. Эстакадо звал на помощь. Мигель мгновенно лишился дара речи и даже не заметил как выронил из ладони вилку. Та с противным лязгом упала на бетонный пол, но звук этот сполна перекрыл на удивление громкий вопль Натаниэля. Мужчина в голос орал о том, что это он, Мигель, которого только что чуть не придушили подушкой, напал на стодвадцатикиллограмового борова. Хосе (вероятно дежурный) моментально среагировал и в  то же мгновение на этаже и в камере зажегся свет, а снаружи раздался приближающийся топот охранников. Сокамерник же не двигался с места, прижимаясь спиной к решетке и неотрывно глядел на парня. Он оказался умнее, чем выглядел по началу. Он решил пойти другим путем, более долгим, но изощренным, решил указать, что все так или иначе подвластно ему – Натаниэлю, а Мигель в любом случае окажется в меньшинстве.
- Ах ты тварь! – парень будто обезумев бросился на Ната с кулаками. В этот момент он ненавидел сокамерника больше чем кого-либо на свете. Он был готов разорвать мужчину голыми руками и поглумиться над растерзанным трупом. Но ему не удалось нанести даже и двух ударов, ворвавшиеся в камеру бравые молодчики из отряда охраны тут же оттащили парня, осыпая его непрекращающимися ударами дубинок. Мигель орал как буйнопомешанный, но не от боли, а от злости клокочущей в нем равносильно раскаленной лаве и не находящей выхода из замкнутого пространства.
- Сволочи! Вы не того берете! – прорычал Каррера, когда удары прекратились и двое охранников подняли его с пола – Это он на меня напал! Да подождите… -  но его никто не хотел и слушать, факты были на лицо и глубокой ночью никто из работников этой тюрьмы не желал вникать в суть происходящего. Брыкающегося и орущего Мигеля выволокли из камеры, от всей души потчуя ударами дубинок и пинками.

12

План сработал просто «на ура». Мальчишка, как и следовало того ожидать, осознав всю палевность ситуации, тут же принялся вырываться, голосить, пытаться оправдать себя, чем злил охрану еще больше. Нат пошел по более безопасному пути, благо за два года заключения выучил систему на собственных ребрах. Заложив руки за голову и ткнувшись широким лбом в стену, мужчина спокойно и даже как-то покорно ожидал, пока буйного новичка выволокут из камеры. Он не улыбался, даже не жмурился, хотя испытывал определенное удовольствие от того, что схема начинает действовать так, как хотелось ему.
Все стихло. В соседних камерах угомонились заключенные, развеселившиеся такой побудкой, Детка явно в шумихе кончил вместе с сокамерником, а Мигель уплыл в сторону карцера, покачиваясь на двух массивных тушах охранников.
- То-то же. – Хмыкнул себе под нос испанец, лениво так похрустывая шеей и опуская руки. Пока озадаченный Хосе еще не закрыл дверь, Идальго выудил из дыры в матрасе тугой денежный валик, полученный им, как и все наличные в этой тюрьме, на ставках в узаконенных боксерских матчах и просто потасовках, и вновь повернулся к дежурному:
- Хосе, кто сегодня из врачей дежурит? Подлатать меня надо, а то вон какой мальчишка прыткий оказался, пырнул раз пять пока я очухался со сна. Не каннибал случаем? Он мне еще и ухо откусить пытался. – Продемонстрировав во всей красе лоснящееся от крови плечо, Идальго так ненавязчиво облокотился о железную решетку, скаля крепкие, правда и не во всей челюсти присутствующие зубы.
К удаче Эстакадо, в эту ночь дежурил Алонсо, имевший славу среди заключенных как «особо сговорчивого врача». У испанца с этим слащавым крашенным павлином были свои личные «контакты», но лишний раз ими пользоваться не хотелось, так что деньги были подобраны и припрятаны в тюремную форму как раз вовремя.
Поворчав немного для порядка, Хосе все-таки решился конвоировать «раненого» в медотсек. Хотя, судя по его физиономии, он был лучше оставил обоих уголовников драться в клетке, а на утро, хорошенько выспавшись за дежурством, вытащил бы трупы в морг.
«Галантно» пихнув Натана в спину около открывшейся двери с черной табличкой «А. Карреро», охранник благополучно остался стоять снаружи, ожидая, когда такого здоровенного бычка перебинтуют.
А сам испанец времени даром не терял. С привычкой жеребца, обходящего свой табун, он помял молоденького доктора, и пока тот накидывал на плечо бинты, договорился с «голубком» об одном маленьком подарке для новичка. Увы, на это пришлось отдать почти всю пачку, но развлечение обещало быть стоящим.

Прошло двое суток с того момента, как мальчишку утащили в карцер. Ответственный в тот день за кухню получил от начальника тюрьмы нагоняй за то, что не углядел и позволил стащить вилку. Впереди предстоял очередной боксерский поединок, в котором Натаниэль благополучно отказался участвовать, но градус растущего вокруг возбуждения это не уменьшало.
Правда сам Идальго больше интересовался тем, как продвигается его оговоренное маленькое представление, и не поленился ради этого второй раз показаться в медотсеке.
Встреча оказалась для мафиози куда как плодотворной, и впервые за последние два года наступления ночи он ждал с предвкушением волка, учуявшего олений след.

В карцере не было ни каких доступных источников света. Под самым потолком, где-то в вышине был провод, это можно было запомнить еще на прилете в клетушку, но лампочку к нему, увы, не подвинчивали уже несколько лет. Под дверью была щель, не больше сантиметра вы ширину, но и в нее почему-то не было видно ни чего, кроме серой стены напротив и подошв изредка проходивших мимо охранников.
Смена дня и ночи проходила незаметно, если вообще проходила. Час тут тянулся как день, а день, как неделя. Можно было спать, бродить в темноте от стены до стены, жаться в угол, боясь собственных страхов, или прислушиваться через воздуховод к тому, что происходит где-то там, в другом мире - в тюрьме, полной живых людей.
Охрана появилась неожиданно, и, судя по тому что коридорный свет был желт как зубы любившего покурить старика, это был далеко не день. Двое не слишком высоких, но крепеньких и улыбчивых «братков», больше похожих на уголовников, чем на приличных людей, вытащили Мигеля за руки, сопроводив его пробуждение парой тычков резиновыми палками под ребра.
Как ни странно, тащить провинившегося новичка обратно на полки к соседу они не стали, а наоборот, поволочив по полу как тушу стреноженного молодого теленка, унесли гордеца какими-то переходами к черту на рога.
Здесь Мигель еще не бывал, да и мало кто из заключенных мог поделиться информацией о старом корпусе и его душевых – одних гордость заставляла молчать, другие не торопились делиться злачным местечком.

Пол, покрытый плиткой нежно-голубого цвета, очень быстро повстречался со спиной пленника, руки которого каким-то непостижимым образом уже оказались скованны наручниками с довольно-таки длинной цепью между ними. Какой-то выпирающий бордюрчик, по всей видимости, служащий ограждением для каждой душевой ячейки, тут же поспешил врезаться под ребра, но это было еще меньшим из неприятных ощущений.
Сверху, мазнув по загривку и расплющившись о спину, тут же ударили струи неисправной головки душа, обливая кожу то кипятком, то просто теплой водой.
Судя по тому, что большая часть помещения тонула в пару, воду здесь открыли давно и явно злонамеренно. Еще бы, при всем желании перекричать такой общий гомон было бы проблематично.
- Как водичка? – Поинтересовался неприятно-знакомый, низкий голос, позволяя определить в темной фигуре, сидящей на белом плиточном высоком парапете, недавнего знакомца-уголовника, так интересовавшегося задницей Мигеля.
- Я тут попросил ребят устроить нам свиданку. Ну, дорогуша, ты же не будешь против их присутствия? – Перегнав сигарету из одного уголка губ в другой, мужчина нехорошо ухмыльнулся, спрыгивая со своего насеста и подходя ближе к лежащему на полу Мигелю:
- Ну, для начала, хочу тебя обрадовать: здесь ты можешь кричать и стонать в голос хоть до хрипоты, до утра о тебе никто не вспомнит. – Остановившись возле вымокшей темной головы, испанец носком ботинка приподнял упрямый подбородок красавчика:
- а для заправки, хочу обрадовать – я чертовски по тебе соскучился, так что расслабь очко, мой мальчик.

13

Первое что бросилось в глаза новичку это непроглядная тьма. Она была повсюду и настолько густая, что невозможно было разглядеть насколько комната большая и что в ней вообще находится. Мигель мог лишь только чувствовать холодность пола и терпкий  кисловатый запах  писсуара. В памяти неясно стали всплывать обрывки воспоминаний. Эстакадо и его гнусные выходки, вилка, не первой свежести подушка, короткая драка, охранники, волочащие взбесившегося парня по вниз по лестницам и бесконечным коридорам. Мигель пытается сопротивляться. Вырывается, кажется, умудрился двинуть кому-то в челюсть, за что охранники здорово отделали его и оставили «отдыхать» здесь, в карцере. На языке явственный вкус крови, все тело ломит, мышцы нестерпимо болят, что даже больно шевелиться. Кажется, он был без сознания и в каком-то смысле парень этому даже рад. Оставалось надеется, что он провел в отключке большую часть свого заключения, которого в принципе не заслужил. Одно было ясно совершенно точно, срок пребывания здесь увеличился как минимум вдвое из-за этих никчемных «выяснении отношений» с охраной. В каком-то смысли работники этой тюрьмы тоже заключенные, с одной лишь разницей, что могут забрать свои манатки и уйти отсюда в любой момент. В них точно так же как и в заключенных бушует нерастраченная энергия. Зеки с лихвой выплескивают ее посредством секса, а охранники – избивая нерадивых заключенных при каждом удобном случае. Та троица, что притащила его сюда наверняка получила огромное удовольствие от процесса. В этом Каррера мог не сомневаться.
Может хоть теперь я стану менее привлекателен для того утырка в камере – подумал Мигель, как только стал более-менее соображать. Голова гудела и даже тишина и покой совершенно не способствовали улучшению состояния. Мигель много думал о насущем и чем больше он думал, тем сильнее болела голова и тем меньше ему хотелось возвращаться в клетку ко льву. По крайней мере, он отодвинул момент встречи с Натаном на несколько дней и подумывал было уже попробовать увеличить свое здесь заключение, тем более, учитывая нравы рабочего персонала, в этом не возникло бы большой проблемы. Однако к середине вторых суток он напрочь отмел эту идею поняв, что попросту свихнется здесь в одиночестве и полной тишине. Даже шаги за широкой стальной дверью казались тихими, почти крадущимися. Эти отдаленные звуки не раз за срок наказания будили в его воображении самые непривлекательные, а порой даже ужасные картины. Мигель просто не был готов к такому. Ему было невыносимо сидеть в общем клоповнике, а уж что говорить об глухой одиночке, куда редкие лучи полуденного солнца просачиваются лишь в щель между полом и дверью.
Время перестало иметь для него какие-то рамки, он потерялся в темноте и бесконечно текущих секундах. Каждая минута была для него равносильна часу, а сутки – недели. Чтобы как-то занять себя он бродил по комнате, от стены к стене, считал собственные шаги или пел. Обследовав на ощупь комнату, он обнаружил там кровать без матраса и ведро, очевидно служившее отходим местом. Раз в невероятно огромный промежуток времени ему приносили еду, а на вопрос, сколько мне еще тут тусоваться - молчали, вызывая в Мигеле приступы гнева или же отчаяния. Он мог кричать, колотить ногами в дверь или же поносить всю это «шарашкину контору» пытаясь привлечь к себе внимание, но за дверью все время было одинаково тихо. Дезориентация во времени заставила же его всерьез опасаться, как бы его тут вовсе не позабыли.
Но он даже и подозревать не мог, что о нем не только помнили все это время но и ждали с нетерпением, какое только могло зародится в душе закоренелого уголовника. Спустя океан времени дверь все же отварилась, давая беспрепятственно залить комнату желтоватым светом вечно мигающих ламп и заставить заключенного крепко зажмуриться. Сквозь щелки припухших век, Мигель сумел рассмотреть внезапно выросших по бокам охранников, которые быстро подхватив его под белы рученьки выволокли на свет божий не забывая при этом напоминать строптивцу ударами резиновых дубинок, о том как он должен себя вести.
Каррера совершенно не помнил, откуда его приволокли ранее, но когда длинные коридоры постепенно стали напоминать бесконечность, стало совершенно очевидно, что его ведут не в камеру и даже не в общий блок. Ага, ясно… сортиры буду чистить да? Или убирать дерьмо за больными в мед. отделении? Ну спасибо, начальству, удружили…. Е*ать, колотить!
Однако конечным пунктом были вовсе не сортиры и даже не мед. отделение. Судя по всему это была душевая. Еще издалека можно было различить шум воды разбивающейся о кафельный пол, заметную влажность в воздухе и пар валящий клубами из дверного проема наружу. Мигель даже не успел подумать о том, зачем его сюда приволокли, как тут же был опрокинут на пол ударом дубинки под колено и сильным толчком в спину. Он рухнул как подкошенный на какой-то выступ, очевидно служивший бортиком и разделяющий одну кабинку от другой. Парень с шумом выдохнул стон, пересчитывая искрящиеся звезды в глазах от нарастающей боли. Фонтан непередаваемых по своей полноте ощущений украсила струя горячей воды ударившая парню в спину. Он заметался и заорал, пытался подняться, но скованные сзади руки только усложняли задачу. Вода хлестала из неисправного душа, постоянно меняясь с теплой на горячую и наоборот. Это послужило не слабой встряской не только для организма но и для сознания новобранца. Будто бы семь кругов ада обрушились разом на голову Каррера и это был лишь только третий. К тому времени как некто все же соизволил отвести струю в сторону, Мигель промок насквозь, одежда неприятно прилипала к коже, которая в свою очередь раскраснелась  и зудела после через чур горячего душа. Но даже все это было ничто по сравнению с эмоциями взорвавшимися вулканом, как только до слуха Каррера донесся низкий, грубоватый и до боли знакомый голос.
Дьявол тебя разбери! Скажите, что мне это почудилось? – Тяжело дыша Мигель приподнялся и навалился спиной на кафельную стену. Помещение тонуло в густом сероватом паре и сквозь него неясно могли лишь просачиваться несколько рослых фигур одна из которых покинула ранее насиженное место и двинулась в сторону Мигеля. К великому несчастью Каррера ничего не показалось. Он не мог поверить своим глазам, улицезрев перед собой теперь уже совершенно ненавистную физиономию сокамерника. Положение Мигеля с каждой минутой проведенной в этих стенах было все более затруднительным. Но чувствуя под подбородком носок ботинка и глядя в эти светлые, но полные похоти и удовлетворения от происходящего глаза испанца, Мигель понимал, что просто так не сдастся, как и то что по видимому закончит сегодняшний день в лечебке или же, не приведи господи, в морге.
Резко мотнув головой в сторону новобранец избавил себя от давления ботинка
- Водичка так себе… слишком холодная! А свое желание можешь засунуть себе глубоко в задницу, уверен тебе понравится, е*лан вонючий! – прорычал парен и на удивление для самого себя, быстро сгруппировавшись, лягнул сокамерника по лодыжке и вскочил на ноги, чуть не навернувшись на все тот же злосчастный бортик. Он намеревался драться, но прекрасно понимал, что со связанными руками шансы на благоприятный для него исход равны примерно нулю.

Отредактировано Мигель Каррера (2009-03-16 23:20:24)

14

Как и было обещано, за немаленькую плату подарок доставили свеженьким, еще не распакованным и ровно в срок. Сомнений в том, что «доктор» оставил большую часть наличных себе, у Натана не было, ибо он слишком хорошо для туповатого уголовника понимал всю нехитрую финансовую систему, однако всегда оставался вопрос о том, сколько заплатили двум «браткам» за сегодняшний вечер. Судя по тому, что оба прихватили и дубинки и какой-то пакет, молодцы намеревались развлекаться долго, упорно и в свое удовольствие.
С одной стороны Идальго одолевала животная ревность. Как же, на его «самку» претендовали еще минимум двое «пока непонятно кого», но с другой стороны, «починать» новичка охранники предоставили ему, благородно так стоя в сторонке и ожидая, когда же жеребчик перестанет брыкаться. В этом соискатели удовольствия явно не ошиблись. Оживившись и сообразив, куда и собственно к кому он попал, Мигель лягнулся так, что если бы не скользкий пол, испанец вполне бы поплатился за свою самонадеянность если не переломом, то ушибом ноги. Но Натану крайне повезло. Точка удара сместилась, и вся сила прошла вскользь, лишь задев конечность и нехило подтолкнув ее в сторону. Каким-то чудом не растянувшись в шпагате, мужчина зло глянул на вскочившего на ноги сокамерника и, пока тот что-то соображал, со всей своей дурной силушки запечатал ему живот кулаком. Так, наверное, в кузне встречался под умелыми руками кузнеца, молот с наковальней. Тяжелый удар позволил кишкам поближе познакомиться с позвоночником, а самого владельца внутренностей с силой мотнуло назад, к мокрой, покрытой испаренной стене. Все бы ничего, еще можно было бы оправиться, но озверевший то ли с сексуальной голодухи, то ли от последнего пинка испанец, тут же оказался рядом, хватая глупца за глотку и медленно, чтобы можно было прочувствовать даже сквозь одежду каждый гребешок криво положенной плитки, стал поднимать Мигеля вверх. Под темной кожей на руке, как в кожаном мешке, змеями зашевелились напрягаясь, вздуваясь мышцы. Легким росчерком пера, сверху лег след от нескольких сосудов, явно с трудом справляющихся с подачей бурного, насыщенного адреналином потока крови. Судя по тому, как недобро исказилась небритая морда Идальго, жалеть здесь новичка никто не собирался. И доказательством этому послужили последующие действия испанца. Ухватив второй, свободной рукой мальчишку за брюки, боевик взрычал от напряжения не хуже бойцового пса и, подняв не такое уж и легкое тельце над собой, швырнул разбрыкавшегося жеребчика через половину помещения на плиточный пол, просто чудом не впечатав Мигеля в стойку для раковин.
Последив за полетом и отряхнув руки, словно только что откинул в сторону тяжеленную штангу, Натан скинул только противно скользившую по полу обувку, и оставшись босиком, остановил двух подавшихся к сокамернику охранников движением руки. К черту. Но шутка сработала, молодцы остановились, явно демонстрируя недовольство тем, что в избиении младенца они не участвуют.
- Поостынь, голубок, иначе я оборву тебе твои крылышки, и скажу, что так и было. - Поравнявшись с едва не покалеченным телом, мафиози пихнул босой ногой сокамерника в ребра, переворачивая его на спину, и осклабился так, что «Веселому Роджеру» стало бы стыдно за свою непрофессиональность.
Ждать Идальго явно не любил, но эта заминка с сопротивлением его разогрела получше просмотра очередного порно-журнала на ночь глядя: даже под серой робой явственно так проступал крепкий, ожидающий внимания орган и, по всей видимости, телом управлял сейчас именно он.

15

Когда ситуация настолько сложны и нелепа, что не можешь поверить в происходящее, да даже и не хочешь этого делать в силу собственных убеждений и не пробивного характера, что порой делаешь совершенно бесполезные поступки которые только все усложняют. Не ясно каким чудом Мигелю удалось подняться. И что дальше? Руки скованы за спиной и, не смотря на довольно длинную цепь между браслетами наручников, перекинуть руки вперед не представляется возможным и это во многом делает Каррера уязвимым и фактически беспомощным. В глубине души парень понимал, что сейчас у него нет шансов, Эстакадо отымет его во все щели не моргнув и глазом а за ним и эти два бугая стоящих теперь в сторонке, смирно, не вмешиваясь в происходящее. Логичным и несомненно правильным было бы просто сдаться, признать свою слабость и покорно подставить задницу, но какая-то глупая особенность характера, черта не позволяющая мыслить здраво и рассудительно вторит обратное и Мигель, повинуясь ей, упорно стоит на своем – неприступный и до омерзения гордый. Гордость правит мирами, но с тем же успехом открывает с непринужденной легкость врата к чертогам ада.
Один резкий удар широкого и крепкого кулака в живот моментально сбил спесь с возмущенного жеребца, которого в сотую доли секунды скрутило со страшной силой и сбило с ног. Он отлетел к стене и ударившись о нее спиной рухнул на пол издав короткий глухой стон. Эстакадо не став дожидаться, когда парень очухается, обхватил своей ручищей горло Мигеля и стал медленно поднимать его над полом а затем, продемонстрировав свою не дюжую силу, поднял того над собой и отшвырнул в сторону будто мешок с картошкой.
Мигель пролетел добрую половину душевой и упал неподалеку от раковин, издав короткий вскрик. Он приземлился аккурат на завернутое за спину плече и от удара сустав выскочил из предплечья, разрывая связки. Каррера оскалился и закричал численно припоминая все проклятия которые ему были только известны и осыпая ими голову обидчика. Удар был в значительной степени ощутим для всего организма. Мигель ничего не видел перед собой, из-за россыпи звезд перед глазами, он мог лишь ощущать только непереносимую злость и боль практически во всем теле.
Черт, этот громила еще сильнее, чем я думал… Тебя тут что стероидами кормили, а? – Поджав ноги он попробовал встать, но был тут же опрокинут толчком босой ступни на спину. Натан возвышался над парнем непреодолимой горой каменных мышц и мускулов. Напряженное, с неуловимыми чертами лютого зверя лицо не выражало ничего. Ничего хорошего и в первую очередь для Мигеля. Животная похоть бурлила и плескалась внутри Натана как гейзер, его неуемное желание относительно молодого, еще чистого и нетронутого как девственный лес тела, было на лицо. Даже через плотную ткань комбинезона было заметно насколько сильно Эстакадо возбужден и Мигель бы соврал если бы сказал что сия картина не нагоняет на него ужас. Ситуация была и в самом деле безвыходной а признаваться себе в этом было по прежнему горько и невыносимо обидно, что как не пытаешься, а сделать ничего не можешь.
Помирать так с музыкой! – Кряхтя, свернувшись в три погибели Мигель отполз на пару шагов от медведя, приподнялся на одно колено, проглатывая стоны от боли разливающейся волнами от плеча и по всему тело. Его слегка покачивало. Наверное, лучше было бы лежать, но он упорно вставал снова, не желая припадать к ногам какого-то там зека. Внезапно он рассмеялся. Ему и правда было смешно, глядя на себя со стороны и на ситуацию в целом
- К чему весь этот маскарад? Боишься, что я тебя еще чем-нибудь пырну? Позвал на подмогу подружек? – снова короткий смешок. Мигель чуть отклонился в сторону, чтобы заглянуть за массивное тело мужчины и поймать в поле зрение двух, пока прохлаждающихся охранников – Эй девочки, а босс ваш знает чем вы занимаетесь в рабочее время? Или это у вас в обязанности входит? А… понимаю, начальник ежедневно во все дыры имеет, так надо на ком-то злость свою срывать. Да, базара ноль… - еще раз усмехнувшись и пожав плечами, Мигель таки встал на ноги с горем пополам и взглянул в лицо сокамернику
- Ну что … угребище!!!развяжи мне руки, тогда пообнимаемся! – наверное, сейчас Мигель больше всего хотел, чтобы его отделали до полусмерти, тогда он может быть ничего и не отразит и возможно даже не вспомнит. Он внезапно сорвался с места и согнувшись пополам понеесся на встречу противнику, намереваясь протаранить его бычью тушку головой...

Отредактировано Мигель Каррера (2009-03-19 22:34:37)

16

Упорству молодого бычка впору было ставить памятник, посмертный. Его бы рвение, да в нужное русло, и минимум трое в здешней образовавшейся компании к утру были бы усталыми, счастливыми и довольными. Но Мигель явственно решил бороться до конца и не заметил того, как нахмурил Идальго брови, будто бы мысленно молясь своему святому «не вставай, мальчик, не вставай!»
Не то, чтобы будущее сокамерника в больничной палате испанца сильно заботило, но…
Мальчишка влетел головой в подставленную руку как мяч в американском футболе, только гасить разбег о себя мафиози не торопился, а просто сыграл в корриду – позволил не в меру активному ночному гостю пролететь мимо, и для скорости еще хотел пинка выдать, но вместо этого поймал за цепь.
Звенья натянулись разом, тонко и коротко ответив на насилие звоном. От резкой остановки и без того повисшее плетью плечо получило новую вспышку боли, и кажется даже хрустнуло, вынуждая Мигеля притормозить. Следом как по цепочке, вздулась на запястьях сдираемая кандалами кожа, а пол вдруг оказался крайне скользким и неустойчивым.
Только упасть на пол сокамернику Нат не дал, дернув с силой «жертвенного барашка» на себя, и приобняв его рукой под живот. Наверное, он хотел показаться заботливым, но вовремя подоспели заскучавшие «братки», вернув обстановку в свое русло. Пока один что-то пытался сделать с одеждой уголовника, то ли ножом, то ли бритвой сдирая ее слоями как кожу с мертвого животного, второй до боли сжал пальцами упрямый подбородок гордеца и заставил Мигеля поднять голову.
По всей видимости, мечта быть избитым до бессознанки оказалась несбыточной, ибо никому из троих мучителей не хотелось трахать бревно, но один из надсмотрщиков любезно заметил:
- Красавчик, если тебе так нравится чувствовать боль, давай-ка раздвигай пошире ноги, посмотрим, влезет ли парочка членов в твой зад без смазки? – Крайне весело загоготав, так что неприятно-четко стала видна в его челюсти крупная щель между передними зубами и два замененных на «золото» коренных, ублюдок без церемоний вдавил пальцы в щеки итальянца, нажимая на болевые точки, и заставляя того открыть как куклу рот пошире. Целоваться он явно тренировался на кувшинах, потому как зунул язык в рот едва ли не по самые гланды, а уж говорить о том что пах он как табакерка, вообще не стоило, но противиться таким телячьим нежностям у новичка не было ни возможностей, ни шансов, тем более что еще две пары рук искали другие возможности собственного удовлетворения.
Второй охранник наконец расправился с одеждой, не поленившись даже кроссовки стянуть и откинуть в сторону (по всей видимости чтобы потом унести их домой подрастающему сыну) и оставил Мигеля на пару минут стоять в куче собственных лохмотьев, некогда бывших добротными шмотками.
А Нат же, оказавшись со спины, всерьез увлекся ощупыванием спины и зада сокамерника, да так, что позабыл о том что собирался быть «понежнее». От сильных, жестких прикосновений кожа краснела, сжималась под пальцами, на спине уже осталось пару синяков, когда Идальго добрался до сочного, крепкого зада, уже покрывшегося каплями витавшей в воздухе влаги. Кожа казалось скрипела под ладонями, так и просясь, чтобы ее огладили и сжали как можно крепче, до впившихся в мясо спиленных под ноль ногтей.

17

Не смотря на то, что Мигель метил в живот борову, он не угадал в нужное место. Эстакадо с невозмутимым спокойствием «пропустил» новобранца вперед, подавшись чуть в сторону. Каррера совершенно не ожидал такого поворота событий. Еще немного и он бы впекался лбом в противоположную стену не успев затормозить на скользком от воды полу, но был благополучно остановлен Эстакадо, аки взбесившегося мерина за узду… а точнее за цепочку наручников. Мигель вскрикнул. И без того поврежденное плече готово было в буквальном смысле взорваться, а от невообразимого букета болевых ощущений на несколько мгновений темнело в глазах. Как выяснилось, дразнить медведя было не такой уж и хорошей идеей. Не удержавшись на ногах и затанцевав на скользком полу, Мигель чуть было не грохнулся на задницу, но этот полет был успешно предотвращен Натаниэлем, вовремя подхватившем парня под живот. Забота? Грубая расчетливость! Наблюдавшие все это время за действиями сокамерников со стороны охранники сорвались с места, будто бы гончие заслышав издали жалобный скулеж подстреленного волчонка. Трое здоровых мужиков облепили парня со всех сторон, бессовестно лапая нетронутое мужскими ласками тело и отпуская в адрес  Мигеля гнусные шутки. Шутки ли?
- Вряд ли я хоть что-нибудь почувствую от ваших стручков – сквозь зубы прошипел Мигель впиваясь ненавистным взглядом в лицо ублюдка, что теперь держал его лицо в своих цепких уродливых пальцах, давая на скулы так сильно будто намеревался раскрошить челюсти в крахмал. Каррера взвыл от боли, невольно разжимая челюсти и пропуская в свой рот изворотливый язык охранника. Боже, даже от закоренелого зека пахло приятнее, чем от этого мужика, гордо носившего форму охраны исправительного учреждения. Между тем второй ловко расправлялся с одеждой парня, посредством ножа или заточки превращая ее в лохмотья, которые осыпались к ногам кучей рваного тряпья. Мигель до сего момента не верил в происходящее, но явственный запах сигаретного дыма и вкус застоялой пепельницы во рту вторили обратное. Наверное, боль на минуту усыпила сознательность и Мигель в этот момент почти смирился со своей участью, но следующая мысль заставила его продолжать свои безуспешные попытки спастись. Одна ночь ничего не значит… но как только сокамерник и охранники выйдут отсюда вся тюрьма узнает о том что Каррера «дырявый», петух и опущенец которого выдрали в душевой как подзаборную шлюху и тогда… тогда все кому не лень будут трахать его сколько вздумается, а его место будет уже определено на ближайшие пять лет – у параши или под шконкой, в разряде неприкасаемых. И оттуда уже не возвращаются.
- Пошли прочь, козлы! Сволочи… - Он мотнул головой, пытаясь, высвободится из пальцев надзирателя и что есть мочи закричал и забился в объятиях Эстакадо, отталкивая от себя босыми ногами оголодавших до секса мужиков.

18

На какой-то момент Натану показалось, что сокамерник решил-таки избрать единственно верный в его положении путь, благо Мигель присмирел, или же просто застыл от страха, давая возможность осматривать себя как товар на невольничьем рынке, но не тут то было.
Только боевик расслабился, провел шершавыми подушечками пальцев по гладкой коже напряженной спины, как новичок «взбрыкнул» всеми неповрежденными конечностями, бьясь в подоспевших объятьях как рыбка в сетях. Стоящему со спины мафиози повезло больше, чем пахнущему табаком охраннику. Нат по крайней мере не получил случайную оплеуху от разбрыкавшегося мальца, хотя сдержать почти двухметровую тощую тушу было не менее проблематично. 
- А ну-уу, угомонись! – Гаркнул мужчина на певуна, прекрасно понимая что Мигеля это врятли остановит, но попытаться стоило.
Удачное месторасположение старых душевых ничуть не мешало бедолаге тренировать свои певческие способности, но вот охране сладкий голосок райской птички явно по душе не пришелся. Прокуренный малый, получивший хороший такой шлепок по физиономии, потряс головой, почти как собака отряхивая коротко стриженную шевелюру от воды, а мозги от легкого тумана, и вернувшись к усердно голосящему итальянцу, коротко, но сильно дал ему поддых, лишая возможности рвать связки.
До того активно извивающееся в руках Идальго тело, вдруг отяжелело, как-то вздрогнуло и согнулось, судорожно пытаясь втянуть в легкие воздух. Минутный перекур трем насильникам был обеспечен, но повторять своих ошибок Эстакадо не торопился, а потому Мигеля не отпускал, продолжая удерживать одной рукой под живот. От такой нехитрой «страховки», малец совсем уж неприлично уперся задом мужчине в пах, да еще ж случайно дернувшись, конкретно так потерся ягодицами о вжавшийся в ткань член. Это было явно ошибкой.
Потеряв последнюю надежду на сохранение хоть капли человечности, Идальго ухватил сокамерника за волосы, благо, в отличие от его собственной вечно бритой головы, тут было за что хвататься, и вынудил итальяшку вновь подняться, да еще и выгнуться блудливой кошкой.
Вид у Мигеля уже был крайне плачевный, но от этого желание разодрать человека в клочья только усиливалось. С откровенным наслаждением удерживая своего нового мальчика под живот и за волосы, Нат вцепился зубами в свежее, сочное мясо где-то между плечом и шеей, оставляя алые рубцы от зубов, вполне себе способных посоперничать с волчьими.
Можно было бы сказать, что это запах свежего, нетраханного тела так вскружил голову, или же ответное сопротивление подлило масла в огонь, но оправданий своим поступкам  здесь никто не искал. Еще бы, при наличие сразу трех стервятников в одной комнате, стоило поторопиться вырвать кусок посочнее, пока остальные братья по пиру не проявляют расторопности.
Правда, пока Идальго наслаждался металлическим оттенком крови на языке, продолжая безжалостно надкусывать то шею, то плечи пленника, отлучившийся ненадолго охранник, явно, наиболее милосердный из всей святой троицы, вернулся обратно с ангельской улыбкой на лице. Его белокурому лицу критично не хватало нимба, и, хотя захватил он с собой не святую воду, но все же благодарность к нему «агнец» мог бы и испытать, в особенности когда скользкие пальцы охранника с удивительной нежностью протиснулись между двумя прижатыми телами и погладили мальчишку между ягодиц.
С убийственной неторопливостью домашнего садиста, «ангелоподобный» потер пальцами мышцы ануса, как бы проверяя, а не возжелает ли Мигель самостоятельно расслабиться, но не дождавшись ответный реакции, мужчина поторопился пихнуть внутрь сразу пару. Ощущение было специфическим, как он натягиваемых на пальцы тугих перчаток, благо мышцы сжимались едва ли не на пределе своих возможностей, но охранник был неумолим.

19

Не смотря на то, как Мигель брыкался и верещал, Эстакадо удалось удержать его в своих объятиях, будто бы он не двухметрового детину пытался удержать, а шаловливого котенка. Удачный пинок в челюсть «пепельницы» только лишь разозлил молодчика, но не настолько, чтобы тот, слетев с катушек, превратил тело Мигеля в фарш. Одного короткого удара в живот хватило, чтобы усмирить Каррера, заставить замолчать и согнуться в три погибели. В душевой как-то сразу кончился воздух, парень захрипел с шумом вдыхая и выдыхая и без того тяжелый и горячий кислород, тихо застонал. Наверное, впервые в жизни он не знал что делать. Сдаваться было не в его правилах, сопротивляться…. теперь было уже совершенно очевидно что это бесполезно. Он с одним Эстакадо то справиться не может, не то что со всеми тремя…
Сволочь… как ты посмел втянуть меня в это? Видит бог, однажды я тебе глотку перегрызу… Закончить свои размышления ему не дал сокамерник, схватив его за волосы и резко потянув на себя так что позвонки захрустели, принуждая выгибаться под совершенно немыслимым углом. Парень заметил, что невольно вжимается промежностью в пах медведю, где под джинсовой тканью тюремной робы пульсирует от возбуждения и сочащийся мужским соком елдак. Почти в ужасе от понимания этого, Мигель дернулся в сторону, но тем самым еще больше раззадорил мужика невзначай потеревшись о плоть ягодицами. В тот же миг зубы озверевшего зека впились в шею Мигеля, надкусывая плоть и оставляя наливающийся кровью отпечаток. Парень взвыл от боли и задергался, но все попытки избавиться от столь непередаваемых ощущений быстро сошли на нет. Любое движение, даже самое ничтожное, отдавалось адской болью в выбитом плече терпеть которую с каждой минутой было все сложнее. А Эстакадо все продолжал смаковать новобранца, осыпаю искусанное плече все новыми и новыми «поцелуями»
- Хватит… прекрати, ублюдок! Да что ж вы делаете, сволочи!? – Попытка призвать к совести потерпела крах, никто не обратил внимания на возгласы попавшего в сети щенка. Тут же появился третий охранник, с неприятно доброжелательной улыбкой на лице. Учитывая ситуацию, она не предвещала ничего хорошего. Так и вышло. Только лишь поравнявшись с плененным Мигелем он с ловкостью проктолога втолкнул два пальца в задницу Мигелю. Мышцы невольно сжались, стараясь вытолкнуть непрошенных гостей. Но насильник был неумолим. Парень взвыл от боли и досады и вновь забился в объятиях Эстакадо.
- Нет… хватит… - вряд ли ему сейчас могла бы придти мысль о том что этот человек сейчас оказывает ему услугу…

20

- Тише, тише, малыш, смотри-ка, это даже не больно. – Издевательски добрый голос за спиной, вряд ли мог поспособствовать расслаблению или утешить, скорее наоборот, провоцировал на сопротивление, однако болезненная хватка, скрутившая волосы, и в самом деле ослабла. Правда, вместо этого, сзади зашуршала ткань, сползая вниз, на мокрый пол, и Мигелю, от легкого тычка в спину, пришлось сделать шаг вперед, переступая через растянувшиеся вдоль плитки змеями рукава тюремного шмота, но зато хоть боли стало несколько меньше. Правда, в сравнении с тем, что в душевой итальяшка оказался заперт с тремя озабоченными ублюдками, любая боль казалась терпимой, ибо унижение заглушить обезболивающими врятли бы получилось.
В этот раз расщедрившись на ласку, Идальго положил одну широченную ладонь сокамернику на пах, впервые за этот вечер желая проверить, а все ли уцелело после карцера. А второю все так же попридержал особо изворотливого гостя, едва ли не предохраняя его от глупых попыток побега.
Вроде бы испанца и не беспокоило, получит в итоге мальчик свое удовольствие от насилия, или стоически стерпит томный вечерок, но пальцы по-хозяйски так помяли достоинство Мигеля, обхватили головку, оттягивая вверх крайнюю плоть, и медленно так, без лишней спешки, принялись ее потирать то вверх то вниз.
- Если расслабишься, тебе может и понравится. А так, согласись, позорно будет к врачу отправиться с порванным задом? – Судя по интонации, мужчина усмехнулся, и игриво, как озабоченный лев из местного зоопарка, прихватил и без того искусанную шею зубами, правда уже без прежнего людоедского остервенения.
Прижав мальчишку к себе все так же тесно как до этого, и очень удачно так расположив член между ягодиц, Идальго с удовольствием потерся довольно-таки нескромным в размерах органом о горячее тело. Из-за общей влажности и теплоты помещения, кожа Ната казалось нейтральной, напоминала то ли внешний покров змеи, то ли нагретый солнцем камень, но от этого врятли смогла сгладить острую интимность этого прикосновения.
Посчитав, что уговаривал сокамерника и так достаточно долго и тщательно, боевик настойчивым движением отвел руку «милосердного» охранника в сторону, тем самым намекая, что уж больше то Мигелю никто и ничем помочь не сможет, и небрежно так придвинул мальчишку с себе за талию.
Преимущество «заложника» в росте, увы, в этот раз, сыграло с ним злую шутку: коренастый, но не такой высоченный, Нат пристроился сзади без лишних трудностей, пихнув второй рукой сокамерника в спину, чтобы тот еще и наклонился вперед. Хорошенько так, со смачным хлопком приложив ладонь к и без того напрягшемуся заду новой телочки, Эстакадо не без помощи ладони направил член к сжавшемуся кольцу мышц, и попробовал пропихнуться внутрь. От обилия смазки Натаниэль явно был не в восторге, ибо чувствовал себя маринованной килькой в масле, но на руку она сыграла – раздвинув мышцы, головка проползла внутрь, преодолевая первое сопротивление, а дальше уж продвигаться стало на порядок легче. Оценив то, насколько тяжеловато ему пока одному пробиваться в тугой зад, Идальго хотел было пустить шутку про то, что такими ягодицами можно было бы болты сворачивать, но пожалел и без того придушенную гордость Мигеля.
Пока уголовник развлекался тем, что пытался не порвав уздечки пролезть внутрь сокамерника до самых яиц, особо любивший сигареты охранник наконец расстегнул пуговицы на рубашке, порядком взмокнув в адских условиях старой душевой, и спустил с себя штаны аж до колен. Природа не наделила его львиной храбростью и особыми габаритами, но терять свое достоинство в челюстях потерявшего всякую надежду крысеныша, «мальчик в форме» тоже не торопился. Тонкая кожаная сбруя, явно купленная умельцами специально для подобного рода развлечений, перелетела через Мигеля. Метко брошенный белокурым ангелом своему напарнику, кляп с несколькими ремнями повис перед самым носом итальянца, отчаянно распространяя вокруг себя аромат новой кожи. Матовое кольцо, то ли из каучука то ли из вариации на тему латекса, уже блестело каплями воды, как бы намекая что неплохо было бы его взять в рот. Правда иного варианта пленнику и не предоставили. Вновь резко надавив на челюсти гостя, «заядлый курильщик» впихнул в раскрывшиеся рот упругое кольцо, а второй смотритель на удивление быстро справился с двумя ремнями, один из которых перечерчивал щеки двумя четкими линиями, а  второй образовывал вокруг рта и носа своеобразное кольцо, создавая полную схожесть с лошадиным недоуздком.
Не дав Мигелю и возможности перевести дух, второй член без особой подготовки стукнулся сначала в широко раскрывшиеся зубы, а потом безнадежно резко толкнулся в рот, сразу ныряя в горячую влажную полость едва ли не до самых гланд.

21

Пару лет назад, Мигель со своими дружками по пьяни принудили к сексу одну мало знакомую им белокурую девочку. К тому моменту как свора похотливых жеребцов добралась до ее юного тела она была уже полный неадекват. С одной стороны вроде бы как сама виновата, а с другой… Мигель-сотоварищи намеренно ее споили, дабы не сильно париться, уговаривая ее на близость. Она оказалось девственницей и после того случая ни Мигель ни его друзья не видели ее. Говорят она уехала из города и никто из той компании не сомневался что причиной этому стала та незатейливая попойка. На тот момент никого не трогали чувства этой девушки, но вот именно сейчас Мигель вспомнил о том случае. Он бы никогда не подумал, что эта история хоть когда-нибудь еще всплывет в его памяти, а сейчас он был уверен на 100%, что расплачивается именно за тот случай. Ощущая несколько твердых и длинных пальцев в своей заднице, поворачивающихся из стороны в сторону, разрабатывая для дальнейших ласк тугое кольцо анального отверстия, Мигель стал невольно сравнивать себя с той белокурой девочкой, чье имя он даже и не вспомнит сейчас. Пожалуй, ему в первые в жизни стало по настоящему стыдно, то ли за совершенный проступок, то ли находясь в такой пикантной ситуации, совершенно голым, раздавленным и униженным. А добродушный, отдающий теплотой весеннего солнца голос ненавистного ему сокамерника лишь подливал масла в огонь.
- Не больно!!! Да что ты об этом знаешь?... – далее Мигель разразился длинным матерным монологом, припоминая на ходу все ругательства, которые когда-либо знал или слышал или только что придумал. Собравшаяся компания насильников из вышеупомянутой тирады узнала о себе очень много нового, а так же о своих родителях, детях, а также детях их детей и так далее. Словесный понос шел нескончаемым потоком из скривившегося в гримасе гнева влажного от воды и слюны рта. Парень забился в крепких руках Натаниэля вдвое сильнее, ощутив на коже прикосновения уже обнаженной широкой груди и влажного от смазки внушительных размеров члена зека. Грудь сдавил неподдельный страх неизбежности, банальный страх за свое здоровье и остатки гордости которой Мигель рисковал лишиться окончательно. А то, что сокамерник упорно пытался сгладить острые края словом или делом и расположить Мигеля к ситуации, выводило его из себя. Он не просил чтобы ему дрочили, гладили или целовали. Наверное, он в действительности боялся слов Эстакадо, боялся, что ему понравится…
Череда мата вдруг сменилась каким-то утробным рычанием из-за плотно сжатых зубов. Натаниэль, достаточно подразнив себя и гордость Каррера, незатейливыми движениями удобно расположившегося члена между половинок еще девственного зада парня, стал проталкивать ему в задницу свой внушительных размеров елдак. Мышцы и без того напряженного колечка, судорожно сжались, стараясь вытолкнуть незваного гостя, но Нат был неумолим. Теперь же Мигеля било крупной дрожью от скопившегося в теле напряжения. Колени дрожали, а ноги предательски подкашивались. Что там говорить, та поза, в которую его принудили встать, была крайне неудобна, но едва ли и в этой комнате кого-то заботило удобство Мигеля. Для полного антуража с видом профессионалов и не без причинения боли, на Каррера была надета узда, плотно обхватывающая крепкими ремнями его голову и не дающая посредством каучукового кольца закрыть рот. Не смотря на то, что сам Мигель с этим устройством столкнулся впервые, ему хватило и пары секунд чтобы догадаться для чего это предназначено. Плюс ко всему, таким образом его лишили возможности говорить, кричать и изливать твой гнев на головы обидчиков. Теперь он мог лишь глухо стонать, проглатывая боль от рвущегося в анус члена. А широко открытый доступный рот так же не долго пустовал. Не отличающийся особыми габаритами член «пепельницы» быстро разместился во влажной от переизбытка слюны полости, проскальзывая глубоко внутрь, так что Мигель внезапно уткнулся носом в пахнущий кислым лобок охранника. Глотка моментально сжалась, дразня рвотные рефлексы. Парень закашлялся, мотнул головой в сторону, спасаясь от удушья и тошнотворного вкуса. Изо рта закапала вязкая субстанция - смесь слюны, мокроты и желчи. Будь у  него в желудке хоть что-нибудь, он наверняка бы все тут заблевал. Не в силах ничего сказать или даже сглотнуть, Мигель отчаянно замотал головой, будто прося о снисхождении.

Отредактировано Мигель Каррера (2009-04-23 14:52:44)

22

То, что троица дорвалась наконец до желанного мяска, было понятно еще когда Мигеля только притащили в «турецкие бани»: похотливые взгляды, зверские ухмылки, интимные, но грубые прикосновения – полный набор для безысходности. И все бы ничего, можно было б отмучаться, как-то отрешиться, почувствовать себя безвинной жертвой случая, но, по всей видимости, на двоих туповатых насильников попался один крайне сдержанный и внимательный к жертве, и вот его то поведение грозило довести до безумия.
«Ангел», что так заботливо принес и смазку и кляп, вновь пропал из поля зрения, однако голос его был слышен где-то за спиной:
- Если будете так оба стараться, он не доживет и до конца ночи. Алонсо, погоди немного, куда ты торопишься, как первый раз сексом занимаешься, не кролик же в самом деле? – Голос у мужчины оказался низким, насмешливым и довольно приятным. И хотя врятли его красоты было время оценить, однако он как хлыст в руках укротителя, заставлял к себе прислушиваться и против воли подчиняться.
В ответ на слова член чернявого охранника, что пробился в глотку, и терся во рту, попадая то по небу, то по языку, будто ища возможности удовлетворить собственную похоть, как-то поутих в резвости, застыв головкой где-то у корня языка. Дышать стало несколько труднее, с таким подарком промеж зубов, но хотя бы небо не ныло от бесконечных притираний.
- Так то лучше… - заметил уже откуда-то сбоку белокурый, голос которого несколько притих в звуке раздвигаемого штатива.
- Идальго, разверни его немного в бок, а то такие кадры пропадут зазря. – С ловкостью профессионального режиссера и оператора в одном лице, мужчина чем-то пощелкал, что-то включил, и сбоку полился теплый, золотистый свет, от которого кожа будто засветилась матовым оттенком, покрываясь как бы не водой, а блестящей живой ртутью.
Как ни странно, перечить новому порнорежиссеру, никто не торопился. То ли таков был уговор изначально, то ли идея покрасоваться перед камерой прельстила обоим «волкам», но Натан подхватил сокамерника под живот, и без того насаживая на член аж до самого корня, и сделал шаг в сторону, позволяя Мигелю кое-как сквозь яркое освещение, разглядеть темный глазок объектива.
На ярком фоне, силуэт подходящего человека окутало словно ореолом этакой божественной чистоты, которая вмиг куда-то делать, когда охранник, с грацией молодого льва, опустился рядом с пленником сначала на корточки, а  потом и вовсе на колени:
- Давай, мальчик, не порти мне съемку. Расслабься немного, а я тебе помогу. – С этими словами, мужчина поднырнул уголовнику под живот, лишая того возможности видеть происходящее, и, скорее всего не нарочно, пощекотал по напряженном животу мягкими, вьющимися волосами. Заставив жертву расставить ноги пошире, мужчина отодвинул в сторону грубую ладонь Идальго, заменяя насильственное прикосновение этакой лисьей лаской. Яички легли в ладонь с чуткими, хотя и не слишком длинными пальцами и тут же оказались сжаты, отпущены и внове перекатаны под бархатистой кожей природного мешочка. Явно испытывая не меньшее удовольствие чем окружающие от сего действа, охранник вынуждал пах наполняться кровью, реагировать на прикосновения.
Повинуясь то ли таймеру, то ли пульту в чьих-то руках, камера вжикнула объективом и мирно зажужжала, становясь на режим записи. Услышав это как какую-то команду, присмиревший было Эстакадо с откровенным удовольствием нажал ладонями на ягодицы Мигеля, раздвигая их в стороны на столько, что казалось еще немного, и кожа треснет где-то по середине как плохой шов на старых джинсах. Проверив крепость «мальчишеского зада», мужчина подался бедрами назад, выходя из тела полностью, и вновь толкнулся внутрь, заставляя мышцы растягиваться и вновь принимать в себя горячую, скользкую плоть. Явно испытывая при этом крайне приятные ощущения, Натан даже взрыкнул, сминая ладонями ягодицы так, будто собирался выдавить из них сок, как из сочных фруктов.
Пока двое неторопливо развлекались, вынуждая пленника прислушиваться к каждому ощущению, любитель сигарет терпение явно потерял. И не помешало охраннику вновь толкнуться в рот жертвы даже кольцо, а вот Мигелю оно добавляло специфических ощущений. Материал был немного шершавый, как бок персика, и упругий, но все старания сжать зубы приводили лишь к тому, что кольцо прогибалось на жалкие миллиметры и вновь неумолимо раздвигало челюсти, все сильнее скрашиваясь накапливающейся во рту слюной.

23

Все происходило как в страшном сне. Люди, эта комната, звуки, ощущения  и запахи казались какими-то нереальными. Все это было даже сложно представить, хоть раз задуматься о такой возможности, не то что испытать. В душевой было очень жарко и душно, кружилась голова. Тяжелый влажный воздух, с трудом пробиваясь через забитую гортань, наполнял легкие расплавленным свинцом. Мигель даже не сразу понял, что включилась камера, пока троицу не захватил в свои золотистые сети, теплый поток света. Камера? Зачем? В голове парня заструились сложные комбинации мыслей и окончательных вариантов первопричин. Ответов было много и ни с одним из них Мигель не хотел мирится, но вряд ли у  него был хотя бы один шанс на избавление.
Мысленный процесс уложился всего в несколько секунд, потом же парню просто пришлось снова обратить внимание на ощущения которые его заставляли испытывать снова и снова. Повинуясь просьбе «оператора» Натаниэль развернул Каррера к объективу. Его ствол вошел до основания и замер в кишке свыкаясь с неимоверной теснотой. Парень коротко охнул, подавив рвущийся из глотки стон. Мышцы некогда девственного очка были натянуты до предела. Мигелю казалось, что анус вот-вот треснет по швам. Он понимал, что ему действительно стоит расслабится для своего же блага, но как он не старался у него не получалось. Боль от выбитого плеча, рвотные позывы от толкающегося в глотку члена охранника и нестерпимая боль в заднице сковывали все тело практически болезненными судорогами. Если бы хоть кому-нибудь здесь было дело новобранца, если бы хоть кто-нибудь догадался здесь сменить позу или вообще уйти их жизни Мигеля навсегда, было бы гораздо лучше. Как выяснилось ангелоподобному охраннику все же было не все равно. Он то и дело сдерживал словами своих подельников, которые в порыве необузданной животной похоти готовы были разорвать жертву в клочья, дабы утолить свой голод по свежему мяску. В этом плане Мигель бы признателен мужчине, но эта капля меда вряд ли могла изменить отношение парня к нему и к этой компании насильников в целом.
Установив и настроив камеру, Ангел скрылся из поля зрения, поднырнув под раскоряченное тело Мигеля, которое неустанно продолжало сопротивляться и вместе с тем стоически терпеть. Внезапно грубая хватка Натана, сменилась практически ласковыми прикосновениями руки охранника. Чуткие и мягкие пальцы, стали перекатывать и осторожно сминать яички, щекотать мошонку и вялый член. К своему удивлению и стыду, манипуляции Ангела не остались незамеченными для новобранца. Низ живота неумолимо стало наполнять тепло, член медленно, но неотвратимо стал крепнуть в умелых руках охранника. Мигель даже смог немного расслабится и  толкнувшийся вновь член Натаниэля скользнул внутрь намного легче. Лицо Мигеля раскрасил стыдливый румянец. Он не хотел бы, чтобы насильники думали что ему это все действительно нравится. Но как же быть с телом, которое вторит обратное? Каррера задыхался от безысходности и невероятно противоречивых чувств. Но чем дольше продолжались ласки охранника, тем туманнее представала перед Мигелем ситуация а мысли предательски путались в голове, сбивая и без того поставленного в тупик Мигеля с толку…

24

От повышенной влажности в помещении, кожа в свете софита казалась натянутым на каркас бархатным полотном. Она искрилась, блестела, и от грубых прикосновений иногда поскрипывала, собирая бисер влаги в тонкие, быстро сбегающие вниз дорожки.
Особенно удачно капли набирали силу на спине Мигеля, на линии впавшего позвоночника. От методичных движений Натана, капли набухали, набирали силу и спешно скатывались как по стоку на клинке вдоль спины сокамерника. На пару мгновений собираясь между ягодиц, и дальше падая либо на пол, либо на оказавшиеся рядом яица боевика, они вызывали у мужчины какой-то неестественный интерес, который даже вылился на голову итальяшки своеобразной похвалой:
- Мигель, да ты мокрый как сучка в течке, так нравится, когда снимают на камеру входящий в твой зад член? – В подтверждении своих слов картинно, как в третьесортном порно, хлопнув ладонью по гладкому заду, явно еще не знавшему ремня с железной пряжкой, мужчина гоготнул. Он явно был в восторге не только от самой сцены, но еще и от собственного остроумия, тем более что ни чего красноречивее чем просто мычание сокамерник в ответ выдать все равно бы не смог.
Будь у Идальго возможность заказать себе чучело из пойманного жеребчика, он бы не пожалел всех накопленных с трудом богатств, но тут мешало неудовлетворенное желание собственности – Мигель нужен был ему живым не только как «заменитель правой руки» на каждую ночь в собственной клетке.
Оправдываясь тем, что за прожитые за решеткой парочку лет, просто не нашел ничего интереснее «шлюшки на одну ночь», Эстакадо дернул сокамерника за ягодицы, вновь болезненно насаживая его на член, и надо сказать, сделал это очень «вовремя». Не терявший времени на пустые разговоры «курильщик», так увлекся процессом, что едва не задушил мальчишку обильно полившейся прямо в глотку спермой.
- Эй-эй, скорострел! – Ухмыляясь проворчал испанец, провожая охранника насмешливым взглядом и реагируя на его вялые слова «отойду покурить» крайне неуважительным оскалом.
- Смотри-ка, малыш, так брыкался, давать не хотел… а ротик то у тебя просто рай для члена! – Удобно взявшись за сбрую, сковавшую голову сокамерника кожаными ремнями, Идальго все так же немилосердно, рывком заставил свою новую сучку разогнуться и запрокинуть голову. Грубые пальцы залезли в рот, проверяя на месте ли еще зубы и язык.
Для полной картины извращенного бесстыдства, не хватало только чтобы итальяшка поласкал своей же рукой соски, или погладил пальцами блядскую дорожку темных волос, идущую от пупка к паху, но связанные руки пленника с лихвой заменили пальцы Натана, измазанные смесью семени и слюны. Сдавив более темную, но бархатисто-нежную кожу вокруг соска, боевик скрутил ее, да так, что можно было поклясться, слышен был скрип. Оттянув вишнево-алую плоть, будто надеясь ее оторвать, мужчина ухмыльнулся, и вновь по-бульдожьи ласково прокусил плечо Мигеля, явно жалея, что не может вот так же сжать соски клыками, попробовать какие они на вкус.
Пока уголовник отрывался, коротко сминая мощными движениями простату новичка, Ангелок старался как мог, спасая бесценные кадры фильма: к ласкам рук мужчина присоединил губы, коротко и удивительно спокойно касаясь ими то внутренней стороны бедер, то яичек, но начисто избегая прикосновений к эрегированному органу. То ли он оставлял все приятные ощущения «на сладкое», то ли наоборот брезговал, но Мигелю кончить никто упорно не давал.

25

Собственное возбуждение слегка притупило боль в заднем проходе, но с новой силой разожгло чувство стыда и страха. Пожалуй, уже этого хватало неподготовленному Мигелю, чтобы потерять рассудок, сгорая от стыда и унижения. А что же будет дальше? Только одному богу было известно, что может взбрести в голову этим похотливым самцам. Теперь он даже и думать боялся ибо огонек надежды, доселе трепыхавшийся в душе, неумолимо гас, сопротивляться уже не было возможности да и силы покидали измученное голодом и побоями тело. Присущая ему строптивость теперь отпечатывалась только лишь на его лице, выражающее полное неудовольствие и призрение к собравшимся. Если даже Эстакадо и представал в его глазах как вожак, то эти двое охранников не более чем глупыми наседками вздумавшие отхватить кусочек от чужого мяска. Даже Ангелок, что в поте лица старался облегчить Мигелю жизнь или же по садистски-ласково ее усложнить, не поднимался в его глазах выше статуса таракана или опарыша. Но черт возьми этот таракан ласкал промежность не хуже любой девки, в этом ему стоило отдать должное. Неспешные и ласковые прикосновения умелых пальцев к самым чувствительным местам и непроизвольная ласка мягкий волос о практически впалый живот делали свое дело. Невероятно приятные ощущения накрывали его с головой. Он старался сопротивляться им, но все было без толку. Даже размеренно трахающие рот и зад члены не могли омрачить этих чувств, хотя не исключено что так же вносили свою лепту, давая повод для новых издевательских шуточек, на которые к сожалению парень не мог даже ответить. Он пытался, но комнату наполняло только лишь недовольное булькающее мычание и кашель. Было чертовски обидно и даже не за слова произносимые Эстакадо, а то как он это говорит, смакуя каждую гадкую фразу, смеясь и осыпая при этом выставленные ягодицы вора смачными шлепками.
Как ни странно глотка быстро привыкла к инородному предмету, вероятно, потому что он не был слишком большим, а фантазия охранника ограничивалась лишь возвратно-поступательными движениями, настолько однообразными, что впору заснуть. Мигель не собирался же, беспрекословно подчинившись, доставить охраннику неописуемое удовольствие. Он вырывался и отводил голову в сторону, прятал доступный рот отворачиваясь и опуская голову к низу. Хоть какая-то возможность отдохнуть и не вдыхать этот отвратительный запах застоявшейся мочи.
С тем, что творилось сзади было гораздо сложнее. Боль хоть и притупилась, но не утихала. Нарастающий темп снующего в заднице ослиного хрена, заставлял выть в голос и рваться прочь. Но ладони, крепко сжимающие ягодицы не пускали, не давали ступить и шагу.
«Пепельница» быстро вышел из игры, кончив Мигелю в глотку и «отпросившись» покурить. Боже, как противно. Вязкое семя налипло на десны и язык, медленно собираясь в уголках губ и смешиваясь со слюной, стекало по подбородку на пол. Каррера истово кашлял, старался сплюнуть, но проклятое кольцо не давало даже на дюйм сомкнуть челюсти. Между тем, в очередной раз сострив Эстакадо ухватился за сбрую и потянул голову Мигеля назад, заставляя выгибаться по невероятным углом до треска в позвонках. Ремни опасно натянулись и немилосердно врезались в кожу, грозясь порвать ее в уголках губ. Мигель бы вне себя от такого обращения. Можно было бы и по ласковее! Но ласково Натан не хотел. Его пальцы быстр забрались в рот, собирая выделения и слюну, затем спустились ниже, чтобы с силой выкрутить потемневший и набухший сосок Мигеля. Парень взбрыкнул и завизжал. Он было почти смирился с ситуацией, но взрыв боли и колкие замечания в его адрес, заставил его вернуться на землю Новый укус положил конец терпению Каррера. Он со всей силы наступил пяткой на пальцы Эстакадо, тем самым еще и совершенно случайно заехал коленом по лицу ублажающего его яйца охранника. Не дожидаясь реакции он метнулся вперед, срываясь с импровизированного крючка…

26

Камера, истекая исморосью избыточной влаги по серебристому корпусу, тихо стрекотала только что вылупившимся из куколки кузнечиком, кадр за кадром снимала происходящее в душе насилие. Яркий свет софитов окрашивал клубы горячего пара пронзительной, мерцающей белизной. Словно подсвеченные божественным сиянием облака на фресках Ватикана. На их фоне напряженные, накаченные, динамично двигающиеся тела, повзрослевшее лицо микеланджеловского голубоглазого ангелка, трогающего мягкими губами яйца уголовника. Еще один эпизод для бесконечного фильма тюремного бытия, гигабайтами памяти хранящегося на зеркальном диске с неровной надписью маркером на коробке - "Небесная литургия" .
-Бах. Треком- только Бах. Объемные, льющиеся из ниоткуда звуки органа, шум воды, мученические стоны и крики арестанта, прерываемые резкими, насмешливыми репликами Эстакадо. Ммм.. только Бах.
Энио развернулся правее, чтобы глаз камеры четче выхватил белесый подтек смазки на алой, переспелой ягоде головки члена Мигеля.
И в это момент парень завизжал, взбрыкнул, ломая стройную композицию похотливых контактов, врезался пяткой в пальцы ноги Натаниэля, с размаху заехал коленом по лицу охранника, срываясь с вертела члена, входящего в его зад.
Ванцетти отшатнулся, машинально схватился руками за лицо, потряс головой, разгоняя звезды перед глазами. В следующее мгновение он был уже на ногах, а еще через миг в живот неразумного мальчишки, чуть повыше прижатого, эрегированного члена, с размаху врезалась  верхняя часть ступни охранника, затянутая в шероховатую свиную кожу казенного ботинка. От зверского удара, Мигеля подкинуло вверх, пронесло пару метров по скользкому полу и впечатало спиной в неровно выложенную клетку кафеля стены. Грубые, выпирающие швы между плиткой, вспороли кожу, рассыпая клюкву капель крови на клетчатой решетке отпечатка на спине. На прессе, тем временем, буквально на глазах, наливался багровый подкожный кровоподтек, словно детской переводной картинкой вырисовывая переплетение шнуровки башмака и круглые, окантованные металлом дырки застежки. Кожа под ребрами, куда врезался тупой носок ботинка , начала темнеть, обещая через пару часов налиться болезненной внутренней гематомой.
Мужчина флегматично пересчитал языком зубы, сплюнул на пол розовую от крови из надкушенной при ударе щеки, слюну.  Не сводя глаз с подхваченной потоком и исчезающей в ржавой воронке слива на полу, тягучей массы, снял форменную рубашку. Потер ладонью мускулистую грудь, тронутую сицилийским солнцем.
Подошел к Мигелю, склонился над ним, садясь на корточки, и за волосы, до вздутых вен на шее, оттянул его голову назад.
-Ты не ушибся, заинька?
Бархатный, мягкий, низкий и глубокий голос Ангелка звучал, как шум прибоя в безветренную погоду, как голос священника в небольшой церкви, пекущегося о каждой заблудшей  душе своего прихода, как голос умиротворенного любовника, целующего на ночь возлюбленную.
Мертвые, пронзительно голубые озера талых ледниковых вод горных вершин неподвижно смотрели на выпирающий, дергающий кадык на шее парня. Если его перебить ребром ладони, то разорвется трахея. И на губах запузырится алая кровь, смешанная с не попадающим в легкие воздухом. От недостатка кислорода глаза начнут вылезать из орбит, пока тело будет биться в агонии. Совсем не долго. Не больше пяти минут. Маленький ролик, эпизод в мегабайтах музыки и плавно перетекающих из одной в другую картин.   
Мягкие от обилия влаги, шероховатые от натертых теремной дубинкой мозолей, пальцы стерли с подбородка Мигеля подтек спермы и слюны из кукольно округленного , распертого уздой рта.
Рассеянная, мягкая улыбка, блуждающая на губах Ангелка, стала шире, когда он, не вставая, обернулся к Натану.
-Продолжим съемку, Идальго? Твоей сучке тебя не достаточно. Видишь, как он нетерпелив и горяч?
С этими словами Ванцетти отпустил голову арестанта, давая ей упасть в грязноватую лужу воды на полу. Расшнуровал мокрые ботинки, поднялся, стянул разбухшую обувь, расстегнул пряжку ремня и пуговицы на ширинке.

27

Боль в ноге вызвала в ответ раздраженный рык, мало походивший на звуки разумного человека. Испытав на своей шкуре чувства пса, которого несправедливо избили палкой за то, что проявил чрезмерное рвение в работе, Идальго отшатнулся назад, и едва не поскользнулся на мокрой плитке. Негодование и гнев на время вытеснили из сознания плотские желания, и первым на данный момент приказом телу было восстановление справедливости. Выбитых у шлюшки передних зубов должно было хватить, благо на услуги стоматолога Мигеля бы еще долго не хватило, а отсутствующие резцы сразу бы поставили выскочку на место – как черная метка персонально для знатоков тюремных обычаев. Но Ангелок подоспел как раз вовремя, своим триумфальным возвращением на сцену избавив Каррера от порчи физиономии. Едва успев сделать шаг назад, Натан пропустил мимо себя упавшее и пролетевшее по плитке тело.
По десятибалльной системе отсчета летел сокамерник на троечку, но приземление было на все пять. Сомнения в том, что ближайший месяц сучка будет отдыхать в медблоке тут же отпало – при таких повреждениях ни о каких ночных марафонах на узкой койке речи не шло, а какие фантазии преследовали Эстакадо на тему решетки, пленника и его молчаливого согласия заткнуться и терпеть, дабы никто не рискнул покуситься на божественный зад.
Раздраженно похрустев шейными позвонками, будто собирался идти в бой, а не на развлечение, Идальго оглядел спину Ангелка, оценивая масштабность картины. Мужчина был хорош, не в его вкусе, но несомненно заслуживал внимания.
Картина была шикарной – его подстилку намеревались не только попользовать в качестве бойцовского манекена, но еще и покалечить в филейной части до полной невозможности сидеть. О да, черт побери, эта идея Натану нравилась с каждой следующей секундой!
Пока охранник тренировался в ускоренном варианте стриптиза, испанец помял ладонью несколько подрасслабившийся орган и подошел к нему сзади. Отказать себе в удовольствии хватануть белобрыску за зад, уголовник не мог, но увлекаться процессом не стал – куда интереснее был измученный Мигель. Самое время было делать ставки, сколько еще продержится упрямый красавчик, при том что каждая попытка побега пресекается болью, и шансы остаться хотя бы не в коме к утру приближаются к нулю.
- Давай, детка, побрыкались и хватит. Папочка устал быть нежным. – Не желая быть голословным. Идальго сжал пальцами ремешки на затылке любовничка, не пожалев прихваченной и натянутой до предела пряди темных волос и заставил Мигеля вновь подняться вверх, на ноги. Правда ощущать «почву» под ногами брыкливому мальчишке долго не удалось. Только-только ремни перестали натягивать губы до предела, как земля ушла из под ног. Ухватив сокамерника под живот, испанец поднял его без чрезмерного напряжения и придержал так в висячем положении, пока белобрысый партнер по насилию не окажется между ног Каррера, дабы вновь не получить резвыми конечностями по лицу.

28

Оба самца были так увлечены своим делом, что даже позволили себе расслабиться, а вместе с тем и выпустить рвущуюся птичку из клетки. В очередной раз показывая зубы и свою строптивость, Мигель даже не понимал на кой черт он это делает и что сделает потом, когда, наконец вырвется их  горячих объятий Натана. Вероятно, это и не имело большого значения, да и ход конем доселе смирного и учтивого Ангелочка предрешил все начинания. Резкий удар ногой в живот, припечатавший кишки к позвоночнику, заставил Каррера пролететь пару метров по скользкому полу и впечататься в неровную стену душевой. Сотни искрящихся звезд раскрасили непроглядную чернь, которая в мгновение ока заполонила все пространство вокруг Мигеля. Он ударился затылком о кафельную стену, а выбитое плече от удара, снова дало о себе знать новыми раскатами едкой боли. Неровные края, потрепанной и старой плитки, вспороли кожу, влажную от пота и влаги, раскрашивая ее багряными каплями. Мигель, потерявший опору под ногами, рухнул на пол, едва не расквасив подбородок, каким-то удивительном образом умудрившись спасти лицо от столкновения с твердой поверхностью. Как странно… Он получил пинок совсем не от того от кого ожидал, но и не сомневался в том, что если бы Ангелок ничего не предпринял Эстакадо бы уделал его с большим удовольствием. Видимо охраннику тоже здорово досталось… или же сие действие настолько сильно задело его самолюбие, что удержать гнев было совершенно невозможно. Понимал ли охранник, что получил по физиономии не специально? Он просто попал под горячую ногу и только. Кажется, не понимал…. Подойдя, и подняв голову несчастливца, так что позвонки захрустели, Ангелок смотрел на Мигеля так как смотрят на предмет бесконечного вожделения и ненависти одновременно. Мигель ждал удара. По лицу, по трепещущему под кожей кадыку… куда угодно. Он бы даже зажмурился, да не хотел падать еще ниже, предпочтя смотреть в глаза насильнику. Но тот не ударил, стерпел. Куда еще калечить зека, который и на ногах то стоять не в состоянии, а на утро все его тело будет напоминать один большой синяк или гематому. Мигель и сам понимал что переборщил. Только теперь понял, чувствуя как кишки нестерпимо скрутило ужасной болью, а под кожей наливается огромный синяк. Но черт возьми это того стоило. Надо было видеть рожи обоих насильников, когда парень ломанулся вперед отдавив одному ногу, а второму заехав коленом по физиономии. Это было немое недоумение, которое не смог скрыть даже гнев, разлившийся по мускулистым телам и ворочающийся под кожей. Мигель не мог ни говорить ни смеется. Но глаза его улыбались. Он бы многое отдал, чтобы взглянуть на эту немую картину снова при любом удобном случае, но это было бы для него чревато. Внезапно ему стало себя жалко. Он не собирался подыхать в этой вонючей душевой, а посему стоило бы постараться выйти отсюда живым. С порванной задницей, но на своих двух. 
Ангелок отпустил его голову и там безвольно упала в грязноватую лужицу. Временное затишье. Тихий шелест воды и звуки расстегиваемой молнии. Мигель подавил вздох и на секунду прикрыл глаза. Все тело ныло, как и оттраханная задница, а челюсть безумно устала. Желание закрыть рот с каждой секундой все возрастало. Ужасно хотелось сглотнуть набежавшую слюну. Та стекала по подбородку на пол, образовав небольшую мутную лужицу. Ужасно стыдно и унизительно. Но Мигель был готов терпеть, умолять о снисхождении и пресмыкаться он не собирался в любом случае.
По-видимому его выходка была последней каплей в терпении Идальго. Он не собирался больше терпеть, уговаривать и быть ласковым на столько, на сколько был вообще способен. Ухватившись за ремешок, обтягивающий голову сокамерника с пучком торчавших на макушке угольно черных волос, Нат потянул парня вверх призывая к благоразумию и соответствующим действиям. Ремни больно врезались в кожу, грозя порвать при любом резком движении. Мигель завыл, стараясь быстрей найти опору под ногами, дабы избавиться от нестерпимой боли. Но опоры он так и не нашел, его снова подхватили под живот, удерживая на весу. Положение само по себе не из приятных, да та боль, что застыла у него под ребрами, лишь приумножалась в таком положении. Невозможно терпеть. Мигель забился и замычал, изо всех сил стараясь выговорить два заветных слова «Пусти, больно!!!», мысленно удивляясь силе сокамерника, который казалось бы, без лишних усилий мог вертеть его как куклу.

29

Пуговица за пуговицей вылезала из петель ширинки форменных штанов,  давая той разойтись и обнажить увитую синеватыми венами, восставшую плоть, давно жаждущую свободы. Мужчина не торопился, с едва заметной улыбкой  вслушиваясь в стрекотание камеры, увековечивающей  боль и отчаяние,  похоть и разврат, пороки, прячущиеся за зыбкой ряской  социальных норм в грязной  трясине  душ животных из породы людей.   Искрящийся взгляд голубых горных озер отразил  мускулистые тела насильника и вымотанной жертвы, тень  сползающих по ногам  старой, иссохшей  змеиной кожей брюк.
Переступив через вмиг набрякшую водой  тряпку, обнаженный  мужчина двинулся  к камере, но остановился, когда пальцы  Натана ухватили за зад. Выпуклая ягодичная мышца напряглась, сократилась, дернулась, как на крупе мустанга. Широкая ладонь легла на бритый затылок. Медленно, с силой, словно сгибая толстый ствол дерева,  на миг пригнула голову уголовника ниц. Язык демонстративно и размашисто прошелся всей плоскостью  по набухшей вене от ключицы к небольшой округлости мочки. Губы охранника раздвинулись в восхищенной ухмылке.
-Ублюдок. Какой же ты ублюдок.
Горящий внутренним огнем безумия и бесовского неистовства  взгляд на ангелоподобном лице.  Словно  Микеланджело, смотрящий на будущее полотно Страшного Суда, словно Данте, взирающий во тьме ночи на разверзшую землю, обнажившую семь кругов Ада и вслушивающийся в еще не рожденные стихотворные строки.
Оттолкнув бритую башку, Ангелок придвинул камеру ближе, опуская одновременно вниз. Настроил резкость, увеличивая план. Микрофоны жадно уловили, запомнили  отчаянный вой,
Белесый глазок уставился пожирающим  циклопьим взглядом на сочащуюся смегмой и кровью промежность висящего на объятиях Натаниэля  парня.  Хаотично двигающиеся, оторванные от пола  ноги,  едва виднеющиеся пока ягодицы с чернеющим, растраханным входом между ними. Беспомощно шевелящийся  в  по кукольному округленному  рту, язык, тонкая струйка слюны и спермы курильщика, стекающую по подбородку.  Широкая ладонь испанца поперек живота и чувственная впадинку пупка между раздвинутых пальцев, впившихся в отбитые мышцы пресса.   
Энио, не загораживая камере обзора, подошел ближе к Мигелю, поймал сучащие в клубах оседающего пара, ноги, подхватил под колени и сильнее развел их в стороны, приподнимая ягодицами вверх. Трещинка на лопнувшей слизистой входа в анус расползлась шире, засочилась кровью, Тяжелые, густые  капли  переспелой спелой клюквой покатились по ягодице, упали  на влажный пол и расцвели пышными  розами в грязных подтеках воды.
Ангелок улыбнулся, впиваясь полупьяным от возбуждения взглядом в кровавые пятна
-Ты как девственная невеста, Мигель, отдаешь дань первой крови жениху.
И глянув на «жениха», сгорающего от нетерпения вновь отведать горячую тесноту задницы притягательной «сучки», ухмыльнулся вновь.
-У тебя  прыткая, красивая и  горячая сучка, Идальго. Не удивлюсь, если ее попытаются у тебя отобрать.
Член охранника ткнулся головкой в ягодицу, раздавливая ягоду новой кровавой капли и размазывая ее по коже. Не направляемый занятыми руками орган, неловко скользнул между ягодиц, уперся под мошонку, отпрянул,  и, нацелившись на уже начавший  сжиматься  анус, медленно вошел в тело, давая камере отснять погружение.
Ангельское лицо исказила сладострастная гримаса, раздувая крылья носа и обнажая сжатые от сдерживаемой похоти, зубы, когда яйца  хлестко мазанули по заднице Мигеля. Тяжелый выдох скатился облачком горячего пара, конденсируясь на груди жертвы.

Отредактировано Энио Ванцетти (2009-06-16 20:19:51)


Вы здесь » Сицилийская мафия » Действующие » Италия. Веллетри. Тюрьма с реабилитационным центром. 3 года назад