Сицилийская мафия

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Сицилийская мафия » Закрытые » Италия. Мотель у перевала Кампо Карло Маньо ( 4 года назад)


Италия. Мотель у перевала Кампо Карло Маньо ( 4 года назад)

Сообщений 1 страница 18 из 18

1

...

http://savepic.ru/513066.jpg

Отредактировано Арриго Сабатини (2009-03-03 20:27:59)

2

Снег из мелкой крупы превратился в крупные хлопья, что налипали на лобовое стекло лендровера так плотно, что «дворники» почти не успевали справляться. Все равно, белое, фоном на белом тоне дороги, оно путало глаз, сбивало восприятие расстояния, вести машину становилось трудно, хотябы было бы темно, так в свете фар хоть бы в тенях можно было бы определить – куда едешь… А вдруг – уже передними колёсами над пропастью? Горные дороги – обман сплошной. Вроде – вот пологий склон, а за поворотом – сбоку от тебя уже расщелина, обрывающаяся вниз и желающая усладить своё чрево очередной вспышкой взрыва авто неудачника.
Температура воздуха явно шла на повышение, снег клеился, ещё недавно прозрачная и ажурная пурга превращалась в суровую метель. Подсознательно радуясь, что сидит в тёплом салоне машины, а не идёт сквозь эту снежную кашу, Легар сосредоточенно вёл машину, продвигаясь чуть ли не со скоростью улитки сквозь снег, по ленточке дороги, ведущей к перевалу. Если успеть до темноты перевалить за обозначенный на карте кордон спасателей, то – до горнолыжной курортной базы уже рукой подать будет…
Пальцы цеплялись за руль, выверяя каждое движение, сообразуясь с возможностью заноса и скольжения назад… нога болела от напряжения, постоянно ожидая ударить по тормозам. Но дело того стоило… На несколько миллионов. Редкие, крупные изумруды из Гвинеа-Биссау… новое месторождение… и чёртовы перекупщики, что снова сделали туповатых местных, заплатив настолько мизерную цену, что интерполовцы за головы схватились, узнав о такой наглой афере. И вот – через два месяца изумрудный хвост всплыл на севере Италии…Удача, просто фантастическая. Агент, выследивший схему перевозки, вызвонил Легара, чтобы уже на месте, с поличным взять или – если ошиблись таки – иметь официальное разрешение и свидетеля из интерпола. Ге оставалось лишь добраться  до этого курорта и сделать красиво своё дело. А тут – метель…время уходило, подтягивая на поводке упирающуюся ночь.
Мотор чихнул. Вздрогнув от неожиданного звука, Легар чертыхнулся… и лендровер встал. Наглухо. Ключ в зажигании можно было проворачивать бесонечно… Со странным звуком хлопья облепляли машину, превращая стремительно в сугроб. Это даже как-то пугало… такая методичность, бездушные похороны в железной коробке, под слоем снега…Потом можно было и не раскопаться… Задохнуться – было нереально, но на психику такой вариант давил…
Сверившись с картой, решил вызвать кого-нибудь из горных служб или – хотя бы дать им знать – где застрял… Однако, увидел, что в километре – обозначен мотель. Тут же решился. Собрал вещи, оделся, возясь на кресле, выдохнул, собираясь с духом и толкнул дверь машины. Выскочил на снег, уже провалившись по щиколотку, закрыл лендровер и пошёл, спеша, натянув пониже капюшон, глядя себе под ноги. Хлопья словно ладони хлопали по ткани аляски, застревая в швах, оседая на сумке. Привыкнув к воздуху и сглотнув, Легар устремился вперёд по дороге…

Доходил до мотеля, уже проваливаясь почти по колено, измученный сильно, загребая снег и кусая его, чтобы сбить жажду. Хотя – странный холод обволакивал изнутри… Странный кошмар долгой дороги почти без ориентиров, сквозь белёсую муть, что старалась закрутить, сбить в пропасть, бросить в снегу, отобрав понимание – где вперёд, а где – назад…
Толкнул дверь, вваливаясь в помещение, уже слабо соображая… лишь желая – передохнуть от белого цвета и скрипа снега под ногами. Вздохнул, облизывая обветренные губы, снимая устало капюшон и вязаную шапку, проводя ладонью по лицу и мокрым волосам… Дошёл.

3

Сначала перелет из Палермо  на материк, потом  несколько часов по горной дороге на взятой на прокат машине, и.. Розана и мальчишки  наверное уже  заждались его, успев нарядить Рождественскую елку. Немного рановато, Рождество придет  завтра, но повезло с работой. Удалось вырваться на день пораньше. Розана знает, а вот для мальчишек это будет сюрпризом.   И пусть номер в отеле горнолыжного курорта не гостиная на  вилле в Эриче,  но Рожество остается Рождеством, а семья  семьей. За последние десять лет семья Сабатини в первый раз справляла рождество не дома. Но дети давно хотели покататься на горных  лыжах, да и матери полезно было вылезти из дома. После смерти отца, Розана редко покидала родовое гнездо, а  светлый праздник для нее последние годы омрачался воспоминаниями об утрате. Будучи ребенком, Арриго никогда не задумывался, что значили приемные родители друг для друга . Для него они были единым целым- мама и папа. И лишь с возрастом, попытавшись создать свою семью, но так и оставшись один, он стал понимать, насколько матери сейчас не хватает отца. Как и отцу не хватало бы ее, уйди она первой.
Начало смеркаться. Зимние дни короткие. Солнце, едва успев встать, спешит спрятаться за горизонт, словно стесняясь своей холодности. В сводках погоды передавали, что на дороге в Кампо Карло Маньо были снежные  оползни. Но дорожные службы еще днем приступили к расчистке, так что перевал должен быть открыт. А вот поднявшаяся под вечер метель настораживала.
Первые , посыпавшиеся с неба , белые мухи придавали поросшим лесом горным склонам особою, предпраздничную красоту. Но вскоре снег усилился,  превращаясь в летящее в лобовое стекло сплошное белое полотно , закрывающее обзор. Хорошо хоть шипованную резину на машину поставили. Крутой поворот, и в багажнике прокатного джипа о дверь стукнулись коробки с упакованными лыжами- Рождественские подарки мальчишкам. Новенькие горные лыжи, шлемы, перчатки, костюмы. Две пары- одна побольше, для Марио, вторая совсем маленькая- для Рихо. И перевязанная лентами коробка с манто из русских соболей. Это для Розаны. Она в последнее время стала жаловаться, что побаливает спина, когда прохладно.
Еще поворот по серпантину. Машину повело и мужчина двумя руками  вцепился в руль, удерживая ее от смертельной пикеровки в пропасть. Опасно.
Сбавил скорость, понимая, что такими темпами скорее попадет на кладбище , чем на праздник. Покрутил ручку радиоприемника, ища волну с новостями и сводками погоды. От души чертыхнулся- в связи с неблагоприятным погодными условиями работы по расчистке перевала прекращены.
-Куло!
В бессильной злости ударил кулаком по коженному рулю ни в чем не повинного авто. Зря только торопился. Не прорваться сегодня. И хорошо, если завтра к полудню разгребут, если метель прекратиться. Выбор был не велик- либо возвращаться в город, либо остановиться в дешевом  мотеле у дороги. Немного подумав, Сабатини выбрал второе, экономя драгоценные часы, которые можно будет  провести с семьей.
Припарковав машину  на площадке перед мотелем , на которой едва нашлось свободное местечко от скопившихся, занесенных снегом " скакунок", мужчина целенаправленно устремился на ресепшен, понимая, что не его  одного непогода застала в дороге. И оказался прав. В небольшом холле стоял какой-то мужчина, судя по виду, тоже ставший жертвой непогоды. Обогнув его, Арриго  быстро подошел к  ресепшену.
Явно уставшая от непривычного наплыва постояльцев девица у стойки, замахала руками, едва  советник заикнулся о бизнес классе
-Что Вы синьор.! Сегодня с полудня  народ идет и идет. Как только перекрыли перевал, все стали искать пристанище. Боюсь , ничем не смогу помочь. Номеров нет.
Лишь через минут пятнадцать уговоров, комплиментов и сунутых в лапку купюр вне счета, девица вздохнула и протянула ключ с деревянной, потертой  коклюшкой.
-Этот номер мы обычно не сдаем. Он совсем маленький, хоть и на двоих,  и там требуется ремонт. Но сегодня..* девица развела руками*  И должна предупредить, что к вам  придется подселить соседа. Мы сегодня заполняет отель полностью. Не оставлять же людей на улице.

Номер оказался тем самым, что в народе называют "клоповником". Узкая комнатушка с двумя одноместными кроватями у стен. Встроенный шкаф, пара тумбочек, мини бар. Единственное, чем хозяин немного попытался облагородить убогое помещение- каменный, настоящий  камин с кованной решеткой, да потертый коврик перед ним. При других условиях оружейнику клана "Корона" в голову не пришло бы остановиться в таком номере. Но сейчас выбора не было. Все лучше, чем ночевать в машине.
Бросив ключ на тумбочку, Арриго прошелся по узкой комнатенке, заглянул в санблок, оборудованный простым душем, раковиной и унитазом. Дверь на перекошенных петлях не закрывалась, а защелка была выломана чьей-то нетрезвой рукой.
-Да уж. Это не Рио де Жанейро.
Усмехнулся мафиози, снимая теплую куртку, подбитую мехом  и вешая ее на вешалку в шкаф.

4

Глаза слезились, Легар тёр их пальцами, гоня лишнюю влагу к переносице и вытирая ладонью невольные слёзы раздражения глаз от белизны и напряжения последних часов. Мышцы ног подрагивали, отходя в тепле, Ге был весь мокрый, одежда – влажной, от пота и стаявшего снега. Сумка отдавила плечо ремнём и была с удовольствием сброшена на пол, весь в мокрых следах многих посетителей. С таким же блаженным удовольствием Легар бы избавился и от липнущей к телу одежды. Подождав, пока ловкая девушка на рецепшене осовободится, стоя, приходя в себя, смаргивая тяжело, не решаясь садиться в мокром на диванчик возле телевизора. Что странно – транслятор был выключен, лишь с помехами играло радио, что стояло на рецепшене. Значит, связи почти нет. Услышав, что перевал закрыт, лавина сошла и работы затянутся из-за непогоды, следователь чуть не застонал в голос. Застрял. Хотел, чтобы его подвезли, добрался бы попуткой, бросив лендровер на службы эвакуации, но… Всё. Можно расслабиться. Уже – не успевает. Тело гудело и начинало чесаться, становилось холодно в промокшей от пота и снега одежде. Видимо, вся гамма пережитых мгновенно Легаром чувств отразилась у него во взгляде и мимике. Да ещё и жалкий вид, с натёкшей под ним лужей талого снега, сыграл своё, и девушка, сразу после щебета с последним клиентом, переключилась на Ге. Тихо дав понять о доплате. Беспрекословно отсчитав сверху наличных и, выписав чек, потому что трансфер для кредиток не работал, чувствующий поднимающуюся внутреннюю тряску и озноб, Легар пошёл искать свою комнату. С соседом. Похоже, с этим, который уламывал рецепшн на комфорт и которого не успел разглядеть. Протащившись по коридорам, слыша из-за дверей музыку и разговоры, дошёл до самого дальнего поворота, сверяясь с номерами табличек. Может, это даже была и комната, предназначенная для штата обслуги мотеля. Чуть отдельно была дверь, на две дополнительные ступеньки выше коридора, номер нарисован от руки. Без разницы. Всё, что хотел сейчас Ге – это горячая вода и сухая одежда. Потому, ввалившись в комнату, кивнув соседу, что был наполовину в шкафу, сказал
-Простите, я воспользуюсь душем…
Констатировал, потому что – а что же ещё говорить-то? Скинул куртку на пол, думая лишь о том, как сейчас согреется. Снял ботинки, подхватил сумку и пошёл в ванную. Остановился, оценив, что дверь сломана, поднял глаза на соседа, который как раз развернулся, чтобы посмотреть на наглого оккупанта. Улыбнулся виновато, прося подождать со стандартом знакомства и занялся собой, несчастным. Убогий кафель, трещины, но зато старомодный, мощный душ. Моля всех богов, чтобы с нагревательным водяным бойлером всё было в порядке, холодными пальцами стараясь не касаться кожи, разделся, трясясь всё больше, пережидая смену температур, пока регулировал воду. Под душем расслабился не сразу, ещё кукожило и крупно передёрнуло несколько раз, пока смог опустить плечи и поймать таки идею, что соседа своего Ге уже видел где-то. Что-то крутилось в голове, в воспоминаниях, но пока ускользало. Что-то с привкусом металла и кисловатого вина. Впрочем… без разницы. Само всплывёт. Вот о ком надо бы подумать, так это об Рихарде. Агент, сидя на горнолыжной базе, локти себе сгрызёт, видя, как уплывают безнаказанно изумруды. Н-н, да, останешься без официальной премии на этот раз, Рих…Ничего, за добросовестность зато получит свою вожделенную бутылку с кальвадосом сорокалетней выдержки, что безуспешно пытался выкупить в том году у тётки Легара – щепетильной Ализ. Мы не виноваты, что господь решил вмешаться в планы таким вот образом…
Вода стекала по коже, обволакивая горячим покрывалом, била в макушку. Вылезать не хотелось – ни в какую. Холод от нервов, он пробрал глубоко, выстудив и испугав сердце. Легар был спокоен, но озноб не отпускал, сковывал последними переживаниями потерянности и балансирования на краю горной бездны. Мог ведь и заплутать. И – всё. Вот от этого хотелось избавиться. Надо было выпить, стопроцентно. Раз уж спешить – некуда. Кивнув себе, Ге посмотрел в щель перекошенной двери и увидел соседа. Может, с ним? Согласится? И… тут же – воспоминание наложилась на отпечаток и фотографию дела, что восприятие запомнило автоматически, пока разбирал материалы о преступных организациях, наиболее активно действующих на территории Европы. Синьор Арриго… Сабатини… Мардильяни… советник сицилийского клана Корона Унита… почти десяток лет назад встреченный Ге в Берне, ещё на заре своей карьеры. Скупка оружия, крупные сделки для мафии. Чист официально и неуличён. Как в своё время – Патрик О»Браен, умерший от кровоизлияния  при аресте, так и не пойманным отошедший в иной мир.
Выходить из ванной совсем расхотелось. Хотя… не вспомнит его Сабатини. Давно и – мельком виделись. Не должен… Но, совпадение – странное. Через столько лет…Оставалось лишь хмыкнуть недоверчиво.
Заставив себя выключить воду, мужчина вытерся и натянул сухое, что было с собой. Запасных штанов не брал, потому, сжав зубы, влез в мокрые джинсы. Надо было пойти, спросить кого-нибудь из персонала мотеля – где можно было бы просушить вещи. Вернувшись в комнату, Ге взял мокрые ботинки, собрал в комок куртку и обратился к синьору из мафии
-Простите, что я так. Замёрз и устал дико. Будем знакомы – Ренат-Ге Легар. Я пойду, спущусь вниз, вернусь скоро.

5

Не успел Арриго расположиться в комнатушке, как дверь снова хлопнула, впуская внутрь мокрого и , судя по виду, до костей продрогшего человека.
-Ну вот и соседа ..черти послали.
Слабая надежда, что он последний, кто добрался до мотеля в такую метель, и номер достанется ему одному, умерла, так и не успев зародиться. Впрочем, а чего он ожидал? Видел же мельком  стоящего в холле  промокшего бедолагу с сумкой, которого успел обогнать на пару шагов.
- Угу.
Кивнул и улыбнулся, садясь на край кровати и стаскивая зимние сапоги,  когда сосед прямиком отправился в душ. Тому явно нужно было согреться. А вот сам..
Арриго не планировал задерживаться нигде по дороге, что даже элементарных вещей с собой не взял, привыкнув, что об этом всегда заботится Розана. Настоящая мать и жена, посвятившая всю жизнь  сначала мужу, потом приемному сыну, а затем и внукам. Так что ехал налегке, "с корабля на бал", кинув в машину только подарки, не взяв даже зубной щетки. Ну да не проблема. Одну ночь как-нибудь перебьется.
Поднялся, поморщился от леденящего  ноги пола, по которому погуливал сквознячок. Подошел к окну и отдернул штору. Непогода, натворившая столько дел и сорвавшая планы куче народу, словно компенсируя убытки, приукрасила пейзаж,   как на Рождественской открытке. Крутой горный склон, поросший соснами и елями приоделся в снежные наряды, и замер в предвкушении рождественской сказки. Красиво. Словно в детстве. Ночь, когда ждешь Санта Клауса и обещаешь себе не заснуть, чтобы своими глазами увидеть одетого в красный камзол белобородого сказочника. Но так и не дождавшись, засыпаешь.
Холод, идущий от пола, отвлек от созерцания  заснеженного леса, напомнив о делах насущных. Отопление в мотеле заставляло желать лучшего. Хорошо, хоть был камин со сложенной рядом с решеткой охапкой  дров. 
Присев на корточки у топки, мужчина стал неторопливо укладывать березовые полешки колодцем, отодрав от одного из них розовато -белую, с черных росчерках кору. Чиркнул зажигалкой, давая огню попробовать березовое лакомство, и хотел было уже подняться, как взгляд мазанул по неплотно прикрытой в душ двери.
Мазанул и ... застыл, останавливаясь на обнаженной мужской фигуре, стоящей спиной к проему. Струи воды под напором низвергались из крохотных отверстий, разбивались о затылок и скатывались по шее на плечи.  Весенним ручьем неслись вдоль позвоночника, образуя "заводь на крестце, и исчезали между округлыми выпуклостями ягодиц, чтобы водяным, прозрачным  шлейфом прикрыть внутреннюю поверхность бедер.
Но больше всего привлекали внимание черные, въевшиеся в кожу лепестки хризантемы на самом копчике. Цветок, а следом за ним словно зовущая ложбинка, по которой внезапно захотелось провести пальцами.  Сосед стал поворачиваться, и советник нехотя  отвел взгляд, переводя его на огонь.
В серой, тусклой радужке отразились вырвавшиеся из древесного колодца языки пламени.
Поднялся.
-Арриго.
Специально   опустил фамилию, представляясь случайному человеку. Вытер ладонь о штанину джинс, отряхивая от чешуек прилипшей коры,  протянул для приветственного пожатия, сжал и ...задержал чуть дольше положенного. Скорее даже не умышленно. Ренат Ге... Своеобразное сочетание звуков, намеком задевшее что-то в памяти.  Словно когда-то это уже слышал . Но.. где и когда, не вспомнить. А может и показалось. Не важно. Было бы важное- помнил бы.
-Да, конечно.
Провожая взглядом случайного знакомца к двери и вновь на автомате утыкаясь им туда, где под слоями влажной, обтянувшей зад материи прятался выколотый цветок.
-Черт побери. Оказывается и  в  двуместных номерах дешевого мотеля есть свои прелести
Мысленно ухмыльнулся, чувствуя, как поднимается настроение, испорченное непогодой. По внутреннему коммуникатору заказал в номер глинтвейн- напиток как раз для такой предрождественской, холодной ночи. Может стоило что и покрепче, но завтра снова за руль, да по скользкому серпантину горных дорог. Лучше не рисковать.
Потрескивающее пламя в камине начало нагревать воздух, наполняя теплом комнатенку. Мужчина снял свитер, небрежно кинул его на постель, оставаясь в джинсах и боксерке.
В дверь постучали, и горничная внесла кипящий котелок, издающий запах вина и специй. Поставила его на трехногую, кованную подставку у камина. Водрузила на каминную полку глиняные кружки, и получив должную плату с щедрыми чаевыми, поторопилась дальше обслуживать многочисленных постояльцев мотеля.
-Ренат Ге Легар.. Ренат Ге... Зачем же ты выколол себе  такой цветочек?
Мужчина потер ладонью подбородок, словно пряча неизвестно от кого  улыбку , которой не принято улыбаться в присутствии несовершеннолетних. Глянул на дверь, ожидая возвращения обладателя  сексуального украшения.

Отредактировано Арриго Сабатини (2009-03-04 01:34:42)

6

Рукопожатия не понял. Обычно обращал внимание на такие вещи - характеризовало ситуационно порой идеально...но ... перехватил неловко куртку той же рукой, в которой были ботинки, поторопился, куртка почти выскользнула, отвлёкся... в результате - не понял, задержал ли Сабатини его руку с умыслом или просто тоже засмотрелся на борьбу Ге с курткой. Не успел посмотреть в глаза. В эти серо-стальные, взгляд которых отчётливо помнил, их выражение, оценивающее, словно ставящее на миг под ледяной поток. Чуть передёрнувшись, замялся, развернулся, вообще как-то теряя ориентацию в пространстве. Увидел камин и по-детски удивился. Кивнул, ткнул локтём занятой вещами руки по направлению к огню, издал какой-то радостный звук и улыбнулся камину как старому приятелю. Просто чудесно. Рождество, камин, снег за окном... тишина, настоящая, не городская! Как-то хорошо стало на душе. Даже в соседстве с мафиози показалась какая-то сказочность нарочитая. Ведь - не бываетже так... не бывает. Чтобы снова эти два ледяных омута увидеть... 
Выскользнул за дверь, как слегка ошпаренный. По коридору пошёл, ощущая босыми ступнями и старую древесину полов и полустёрный ворс дорожек - холодные, студящие быстро.
Окрылённый тем, что удалось пристроить вещи на просушку в котельной, под надзор велеречивого старичка, обещавшего с чопорностью бывшего епископа, что досмотрит и всё будет в порядке, Легар купил полпинты разливного коньяку, тазик порезанной кубиками моцареллы с оливками. На рецепшене узнал, что о его лендровере можно пока забыть - связь умерла окончательно. Даже радио лишь придушенно хрипело едва слышно сплошными помехами. Поднимаясь наверх, Ге вдруг остановился возле узкого окна на лестнице, что выходило в сторону горного склона. И весь мотельный шум и лёгкая суета постояльцев, мелькавших по своим делам рядом с Легаром, внезапно отодвинулись и умерли под мягкими лапами ощущения от картины, раскинувшейся перед мужчиной. Вечно и незыблемо, снежно и хвойно, соединено в молчании, в проникнутости собственным величием и скромным очарованием. Снег на соснах, летящие снежинки, их кружение. Хотелось вдохнуть глубоко-глубоко... и никогда не забывать этого ощущения. Словно причастился, словно - очистился. К снежной королеве - все страхи и заботы... Хорошо то как...
Но, сквозняки и в Африке - сквозняки... Вздрогнув, вспомнил о камине и поспешил в комнату. Коленом открыл дверь, нажимая на ручку, уже чувствуя сквозь всё - стены, дверь - запах горячего вина со специями. Невольно улыбаясь, смерил взглядом соседа. Для себя одного купил, интересно? Или... Пройдя в комнату, Легар водрузил добычу на тумбочку, стащил с кровати одеяло, сложил его и бросил перед камином, сам тут же и устраиваясь, протягивая подзамёрзшие ноги к огню и шевеля пальцами. Поддёрнул влажную ткань на коленях, решив сушить джинсы на заднице. Так казалось приличнее, чем сидеть в трусах и в простыне.
Кивнув с сторону окна, Ге поделился недавним переживанием
-Там так красиво... Жаль, что, пока идёшь пешком сквозь метель - этого ничего не видно. Сторонним зрителем быть значительно приятнее. Вы тоже - куда-то спешили? Надеюсь, ничего смертельно важного? Подождёт?..
Синьор Сабатини снял свитер, и теперь следователь мог оценить, что работа на мафию не переутруждала советника, и, видимо давала время заняться собой. Гармония, настоящая, мужская. Не офисный, не пляжный варианты. Это тоже - характеризует человека. Сила быть собой - это Легар ценил. Оценил, взглядом, поспешно тут же снова переводя его на огонь.

7

Снежинки, гонимые порывами ветра,  кружились в воздухе, словно белые пчелы, ищущие ледяной нектар. Суетливо и бесшумно стучались в окна резными лучами, прилипали к стеклу,  съеживались от смертоносного тепла жилища, превращаясь в большие капли. Стекали холодными слезами, чтобы превратиться у низа оконной рамы в валик прозрачного льда, свеситься гирляндой причудливых сосулек.
Переступив через протянутые к огню босые ноги соседа, Арриго взял с каминной полки глиняные кружки, присел у котелка. Прямо кружками  зачерпнул горячее вино, и протянул одну Легару.
-Пейте. Вы же промокли.  Это согреет лучше коньяка. И , кстати.. сняли бы джинсы. Они так до утра не высохнут, только тепло из вас тянуть будут. Заболеете.
Мужчина, подложив под себя ногу, сел  на потертый ковер перед каминной решеткой опершись на него свободной рукой.  Подул на травяное, обжигающее  пойло, сделал шумный пробный глоток. По нёбу  прокатился вкус корицы, гвоздики, перебродившего винограда и чего-то там еще, что клали в глинтвейн. Вкус был немного не привычный. Розана готовила его не так, по видимому кладя другие специи. Но этот напиток всегда ассоциировался с холодными зимними дождями и Рождеством.
-Угу. Очень красиво. Такое увидишь только в горах. Где еще снег-то найдешь? А вот вы рисковали заблудиться. *небольшая пауза на новый глоток вина и взгляд, следящий за игрой языков пламени*
-К детям ехал на Рождество . Они тут неподалеку с бабушкой отдыхают. В этом году мальчишки выпросили  поездку, чтобы покататься на горных лыжах.
Губы Сабатини невольно  раздвинулись в едва заметной улыбке, делая на мгновение мягче жесткий рисунок рта. Сыновья были едва ли не единственной его слабостью , и вспоминая о них, мужчина словно погружался во что-то сокровенное, личное, куда не пускал никого.
-Если завтра к полудню расчистят перевал, еще успею на Рождество.
Улыбка скользнула тенью и исчезла, уступая место другой, когда растопленные внутри поленьев природные соки зашипели, вырываясь паром и разделяя язык пламени на лепески цвета... хризантемы.
Губа Арриго приподнялась, обнажая полоску зубов, придавая лицу волчьи черты. А может это так затейливо  легли тени.
Отрывая взгляд от огня, мафиози повернул голову в сторону Легара, впитывая глазами профиль сидящего рядом человека. Говорят, мужчина хотят глазами. Правильно говорят. Серый взгляд ощутимо  физически коснулся подбородка, скатился по горлу, очертил грудь, тронув отметины сосков . И словно желая ближе видеть очертания, советник подался  вперед, незначительно сокращая расстояние.
-Легар Ге... Мне кажется, я когда-то уже слышал это имя. Мы могли где-то встречаться?

Отредактировано Арриго Сабатини (2009-03-06 00:56:07)

8

-Похоже, все постояльцы мотеля нервничают из-за того, что боятся пропустить праздник. Застрять здесь в Сочельник - видимо у многих в планы не входило.
Легар проговорил это вполголоса, практически в кружку с горячим вином. Первый глоток обжёг нёбо и теперь Ге тщательно дул на адскую смесь, понимая, что глинтвейн – пожалуй, единственное, что может спасти его от нехорошего внутреннего озноба. Запах специй будоражил, вызывая стремительные обрывки воспоминаний, по каким-то ассоциациям зацепившихся за сложный пряный запах. Слишком домашний вкус, слишком много памяти. Теперь с этим запахом будет ассоциироваться и имя «Арриго»…
-А мне уже некуда спешить.
Подумал о том, что действительно, не планировал Рождество, весь погружённый в дела. Улыбнулся, потому что понял – фраза получилась двусмысленная, спрятал неловкость за новым глотком, глядя на огонь в камине, заворожённый разливающимся от него теплом.
Мафиози… если он вспомнит или – хотя бы заподозрит… Н-н, свела же нелёгкая. Сабатини будет вынужден или попытаться убить следователя, или – бежать. Мадонна миа…ему же не объяснишь, что у меня совершенно иные интересы в этот раз…Впрочем, разузнать осторожно о каких-нибудь его делах – тоже было бы неплохо. Информация из первых рук для файлов, что Легар собирал уже несколько лет. Кстати, можно записать в сноску в «личное» про Сабатини : «очень любит своих сыновей». Прекрасно. Неучтённые факторы порой полностью меняют многое. И мотивы и поступки.
Идея о джинсах… хм, если синьор не привиредничает…можно и повесить сушиться к огню. Действительно, очень уж холодно в сыром.
Отставив кружку с глинтвейном, Ге завозился с пуговицей на поясе. Но… как то напрягся вдруг, поняв, что его рассматривают. Два светлых глаза словно ощупывали, проводя сталью взгляда, внимательно, ещё раз оценивая увиденное. Мельком глянув на Арриго, запомнил как-то лишь линию длинных, рельефно  проступивших мышц мощной шеи, плеча и опирающейся о ковёр руки, что двинулись, перекатываясь, когда мужчина подался вперёд. Н-н, сглотнулось непроизвольно…
Вопрос насторожил, перевёл в область вранья во спасение.
-Вы мне тоже показались чем-то знакомы… Только вот, хоть убей, не помню. Вечеринка какая-нибудь? Я по делам фирмы где только не побывал…
Чтобы не изображать пойманного и гипнотизируемого кролика, спокойно занялся с джинсами, утащив с края кровати простынь, чтобы завернуться. Пришлось привстать , отодвинувшись от соседа, чтобы не мешать ему своей полунудистской вознёй – джинсы без трусов не хотели слезать, пришлось воевать с ними, буквально, рыча на это безобразие. Надеясь, что сосед воспримет это всё как человек с современными взглядами. Хотя, сицилиец же… кто знает?

Отредактировано Ренат-Ге Легар (2009-03-06 22:05:15)

9

-На вечеринке.. на вечеринке...
Память заскребла тараканьими лапками, перелистывая воспоминания, словно страницы затертой книги. Хотя, листать-то особо в этой области было нечего. Все "вечеринки" Арриго много лет уже сводились к традиционным праздникам  на вилле Морелло в "кругу Семьи", куда не допускались сторонние люди. А всех "своих" Сабатини знал, как облупленных. Были еще приемы у деловых партнеров, но и там круг всегда был узким и весьма специфичным. Даже в студенческие годы Арриго мало интересовали попойки с однокурсниками. На них просто не хватало времени- или учеба, или  работа на благо все той же Семьи. Отец всегда учил- сын, есть весь мир, а есть клан, Семья. И эти два понятия не пересекаются. Мир создан для того, чтобы удовлетворять потребности избранных. Избранных, объединившихся в Семью, имя которой Sakra Korona Unita. Это стало менталитетом, образом жизни и мировосприятия.
-Нет. Вряд ли на вечеринках. Не помню.
Действительно,через столько лет  трудно было вспомнить суетливого "женатика", случайно  встреченного в борделе  в Швайцарии. Мало ли таких ничего не значащих всречь со случайныим людьми бывает в жизни каждого человека. Попутчик в самолете, портье в гостинице, человек, сидящий за одним с тобой столиком во время ланча в переполненом ресторане. Десятки, если не сотни людей ежедневно. Всех не упомнишь.
Мужчина поудобнее расположился у камина, облокотившись на локоть и вытянув ноги на освободившееся место на ковре. Наверное так неосознано сказываются инстинкты, доставшиеся самцам  от хищных предков. Занять место, пометить, очертить ореол территории своего прайда. Не мозгами, все на уровне подсознания.   Однако обладателя татуировки из поля зрения не выпустил. Даже наоборот,  разместился так, чтобы лучше видеть пытающегося стянуть мокрые джинсы Легара.
В полутьме комнаты, освещенной только пламенем камина, фигура Рената оказалась стоящей как раз на размытой границе  теней и багровых отсветов. И эта грань придавала телу полукровки какую-то особую привлекательность.  Словно накинутая, полупрозрачная  паранжа теней, то дающая видеть слишком много, то скрывающая очертания во мгле. Красноватый блик высветил рисунок спины, вогнутость поясницы, соблазнительные выпуклости ягодиц.  Мокрые джинсы поползли вниз, утягивая за собой белье. На мгновение открыли татуировку на копчике , чтобы в следующий момент спрятать снова, и снова открыть.  Показал, спрятал, снова показал. Искуство соблазнения, которым в совершенстве владеют женщины востока.
-ИНтересно, осознает ли Ренат, что делает сейчас? Или это получается у него спонтанно?
Мелкнула мысль в голове, отразившаяся на лице сицилийца плотоядной улыбкой. В любом случае отказываться от подобного зрелища Сабатини не собирался. Даже  откровенного  вгляда не скрывал, получая удовольствие от умышленного, или не умышленного кокетства  соседа.

10

Разобрался таки, стянул джинсы, неуклюже штанину за штаниной, отдирая от кожи холодную ткань. Резко стало теплее, до мурашек. Легар растёр ноги, снимая ладонями неприятное ощущение и завернулся в простыню.
-Извините… Н-н, где-то ещё виделись наверно... простите, не помню.
Оглянулся, и напоролся на взгляд Сабатини. Еле смог сдержать непроизвольное передёргивание, плотнее сжал на себе ткань и уже силой заставил себя спокойно развесить джинсы и сесть к огню. Так, чтобы не касаться вытянувшего ноги сицилийца, но и не отдавать ему полностью всю территорию, вмешавшись в его зону комфорта, устроившись достаточно близко. Это было похоже на вызов. Н-н, да. Два самца. Место у огня. Это понятно.
Растирая подзамёрзшие колени, принялся вновь за свой глинтвейн. Скинуть вдруг накатившее онемение и неловкость было тяжело. Однако – необходимо. Сколько ещё будет давить это надоевшее, подселившееся в юности ощущение вечной виноватости? Сделав лёгкое внутреннее усилие, приподнялся, дотягиваясь через Арриго до котелка с горячим вином, зачерпнул ещё. Весь алкоголь уходил на выработку тепла, и хмеля в голове не было. Наоборот, чуть глубже стали ощущаться вокруг происходящие знаки. Взгляд Сабатини мог не заметить лишь мёртвый, не оценить его, не понять. Чистое желание. Проверка доступности. Чёрт, видел татуировку наверняка же… Легар чуть не скрипнул зубами, переживая поток жара, хлынувшего в лицо. Да, ему не всё равно. Да, приятно, когда так смотрят. И, да, чертовски хочется ответить таким же взглядом!.. Положить руку на бедро Арриго, ощутив пальцами его мышцы, крепкие, наверняка, чуть рифлёные…
А вместо этого… уныло понимать, что пальцы до одури крепко стиснули простыню, почти намертво. Как защиту. От Арриго. И снова нарастает в сознании тихий шелест теней, и через огонь камина становятся видны точки фонариков из лёгкой бумаги, что кружат и издеваются, рисуя мерзкие символы.
Почему я? Идиотский вопрос виноватого. Жертвы. Тени Тайбея. Огни Тайбея. Защита. Проклятие. Безумие.
Каждый раз доказывать себе, что – нет, я не такой…я этого в себе не замечаю… это всё не относится ко мне. Вечный лабиринт из огоньков фонарей, что водят и водят по кругу под одну и ту же мелодию тонкого голоса на мандаринском.
Легар не винил никого. Всё было сделано для того, чтобы он вообще остался жив и в рассудке. Спасибо, ба… искренне, спасибо. Спасибо, Камуи… нет. Не искренне. Надломано. Да, не дал упасть, да, выволок из состояния животного… но, цена была слегка тяжеловата. Чувство вины… Легар незаметно закусил зубами край чашки, чтобы прекратить дрожь. Я – не такой!
А какой? Арриго же тебе нравится… Ге перевёл взгляд на лицо сицилийца, с усилием позволил себе опуститься глазами по его фигуре, понимая, что собственное тело – откликается. Сила. Хотелось показать силу. Грубо, резко, сдавить, вырвать поцелуй. Словно отомстить… самому себе.
Напряжение. Боязнь оказаться слабым. Снова быть – виноватым. Виноватым в смерти, виноватым в слабости.
Огонь мерцал, бликуя на лице Сабатини, на руках, перевитых мышцами, на коже самого Ге. Словно мужчины оба стали одного окраса, одной породы. А в Ге боролись две острые до убийственности мысли… сила или слабость?.. Возненавидеть себя снова за слабость… Запереть себя снова в силе…
Разрывающий баланс. Разуму было проще остаться в скорлупе. И тени смеялись бы снова едкими смешками, пока сам Ге выл бы, сжимаясь от холода в точку, снова – чистый, но снова – с упавшим в обморок чем-то таким внутри, от чего тошнило и болело странно сердце.
Потому, легко потянувшись всем телом, Легар словно невзначай положил свою ладонь на колено Сабатини. Это лишь выглядело легко. А внутри всё орало и дёргалось.

11

Изучающий , "говорящий" взгляд Сабатини продолжал преследовать Рената,  когда тот снимал джинсы, и когда стал растирать замерзшие, обнаженные  ноги. Словно собственными ладонями касался холодной кожи, разгоняя застояшуюся кровь. Даже ощущение морозца появилось в середине ладони. Арриго непроизвольно сжал в кулак руку, на которую опирался, ловя и  не отпуская это ощущение.
Не пошевелился, когда Легар вновь притулился у огня на небольшом клочке оставленного пространства. И едва не подался вперед, чтобы коснуться его, потянувшегося за новой порцией горячительного напитка.
От движения простынь, обматывающая бедра, сдвинулась, открывая резинку плавок, перечеркивающую резной, черненый рисунок на коже. И тут же рука, дернувшая простынь вверх, вцепившаяся в нее, словно в защитный барьер. Понял Легар его взгляд. Понял однозначно и правильно. Да и сложно было не понять, не ребенок.
Мужчина удивленно вскинул бровь, переводя взгляд на залившееся краской лицо соседа. Чуть нахмурился в раздумье, отчего между бровями легли две вертикальные складки морщин.
-Натурал? Хм.. вот хоть убей, не видел у натуралов подобной татуировки.Не приглянулся? Не хочет? Нууу.. что ж... подобное вполне может  иметь место быть. На вкус и цвет, как говорится... Но.. откуда тогда такое смущение? Сомнение (?) Страх(?)
Что  проще, чем  сказать - "нет" ? Насильником Сабатини особо не был. Нет, все, конечно,  бывало за немало прожитые годы, бывало и брал насильно . Но то больше по пьяны. Сейчас же трезв был, как стеклышко.
Взгляд Арриго остановился на прикушенном зубами крае чашки, захваченой, чтобы не выбивать нервную барабанную дробь. Не мальчишка, не неопытный пацан. Взрослый, привлекательный мужчина. Что заставляет его сейчас так нервничать?
Мафиози потер ладонью лицо, раздумывая,  стоит ли  идти на поводу собственной похоти, неожиданно подстегнутой подсмотренным в душевой рисунком. Ведь не искал сегодня  связи для удовлетворения естественных желаний. Случайно застрял в мотеле, случайно оказался в одной комнате с симпатичным соседом, случайно увидел, захотел. Может не трогать его? Не смущать нетрадиционными желаниями разгульного самца?
Разум говорил одно. Тело.. Тело хотело другого. И Арриго колебался. Колебался до тех пор, пока ладонь соседа не легла на колено.
-Хочет. Он хочет.
Понимание, уверенность в этом, неизвестно откуда пришедшая. Как люди чувствуют это? Да хрен его знает , как. На уровне биохимии. И не важно, что простынь закрывает бедра и пах. Это не обязательно видеть глазами. Нераспознаваемые разумом запахи, энергетика, еще что-то черт знает что. Все не важно.
Словно спусковой курок нажал.
Советник резко развернулся в сторону метиса, ловя его взгляд, отсвечивающий бликами камина. Захватил ладонью затылок, поднимая, ероша пальцами короткие волосы против направления  роста. Преодалевая легкое мышечное  сопротивление, притянул голову ближе и накрыл губами мягкий рот мужчины. Сначало пробуя, чуть сжимая его губы своими, согревая и разминая их, заставляя раздвинуться. Язык толкнулся, упераясь в преграду губ, отступил, снова толкнулся, уже сильнее, протиснулся между полосками плоти, ворвался в рот, обшаривая его, изучая, то почти выходя, то вновь погружаясь с каждым разом все глубже, постепенно овладевая захваченной территорией.
Отстранился, пронизывающе смотря в глаза  потенциального партнера, словно спрашивая разрешение продолжить, призывая расслабиться, отдаться.

12

А по сравнению со всей грандиозностью мира, в чаше гор которого вы встретились, сведённые рукой кого-то более мудрого или – более безумного… все мысли и страхи, и терзания – смешнее смешного. Набрать полную грудь горного зимнего воздуха и ощутить свободу. От давящего беспокойства, мелких назойливых эгоистичных, пыльных мыслей. И сделать так, как хочется на самом деле. Не жалея. Ни разу, не жалея. Стать собой, совпасть наконец внутренним и внешним, прекратить ругаться и стараться решить не свои проблемы. Выровнять крен, и вечное хлебание бортом грязной воды безжалостного самотерзания непонятно за что. За чужие действия. Не за свои. За чужие, Ге!!  Зачем тебе вина за чужое? Своё обрети сначала. Вот оно сидит, твоё. Смотрит, хочет тебя. Так в чём же дело? Почему хочешь сопротивляться? Почему хочешь выглядеть не собой, а так, как лишь кажется, что – правильнее. Кому – правильнее?
Эти мысли прошелестели как порыв прохладного ветерка, остужая пылающее стыдом лицо, давая глоток воздуха, чтобы не задохнуться в собственном ужасе, что сковал на миг тело, вдруг почувствовавшее на затылке чужую руку. Плотное, давящее движение ладони. Миг памяти о сухой стариковской клешне, что впивается в затылок и тянет, тянет к… Чуть удержался чтобы не вырваться, вцепился пальцами в ногу сицилийца, чтобы убедить себя – это другой!.. Это – сероглазый, это, та бестия, по которой сходил тихо с ума… иногда, когда оставался один и мысли всё возвращали к ощущению его взгляда, двум ледяным омутам…Мысли, которые топил и жёг, уничтожая, стирая, чтобы самому – не помнить. И – не помнил. Этакая петля сознания. Изо всех сил делать вид, что – не хочешь. Так усиленно, что тело начинает тебе даже верить и – не хотеть. Да, ты сильный, можешь скрутить себя как холодным полотенцем и расслабится, задавив порыв и желание. Потому что – ты не можешь…не должен… быть слабым. Обязан быть выше, чище…
Пока не прорывается упорно сдерживаемое агрессивными вспышками, которыми как ядом потом отравлен мозг, потому что в тот момент разорван … как! ты, строящий из себя монаха и недотрогу?! а вот – я!!.. впиваясь в губы и извратно крадя пальцами жадные ощущения мягкости чужой плоти. Подавить. Никогда не быть подавленным сам. Больше – никогда.
Всё нахлынуло, пока Арриго ловил моменты поцелуя, не зная, что держит просто бешенную кобру, что ласкает губами – готовый разнести всё в округе снаряд мегатонного заряда эмоций, что жгутами ходили под кожей, и тут же расслаблялись тренированно, наученно долгими годами практик. Не знал.
А надо ли ему – знать это? Весь этот идиотский пафос?..
Ге ответил на поцелуй небольшим напряжением губ, тоже – в попытке захватить рот сицилийца, играть, поддался. Н-н… Крепкая, широкая ладонь, в которой так удобно затылку. Чувствительнейшее место, от касаний к нему всегда хотелось рычать на пределе слышимости. Впустил язык, чуть толкнув завоевателя своим, пока – ничего не делая, настороженно прислушиваясь к собственным реакциям. Да, хотелось. Да, именно сероглазого. Но… как его хотелось?
Ответ завис, дав возможность Арриго и время, чтобы исследовать и уверовать, что – он тут хозяин. Странно.
Ладонь Ге давно уже проскользила по бедру сицилийца, по его груди, что вздымалась теперь резко и мощно, добралась до шеи Арриго, обхватывая с силой.  В миг разрыва поцелуя мужчины зависли, держа друг друга на длине напряжённых рук, выспрашивая глазами о результате. Ге сражался внутри себя, за маской чуть нахмуренных бровей, бился, исходил кровавыми слезами. Его губы беззвучно шепнули для партнёра «помоги».
А рука тут же жёстко рванула на себя сероглазого, чтобы впиться в его рот, смять его своим поцелуем, проигрывая бой себе и, возможно, проигрывая эту ночь. Что же, что же, что же… «а возможно ли – на равных?..»  Единственное, что осталось в сознании, пока захватывал пряные губы партнёра, врывался за них языком.

13

Мгновения статического равновесия, когда двое мужчин сидели на коленях, впиваясь взглядом в глаза друг друга, одновременно притягиваясь и отталкиваясь невидимой гранью, усилием мышц вытянутых, напряженных рук. Что-то шло не так. Что-то не так. Это " не так" перекатывалось под кожей Легара, иероглифами вычерчивалось на маске лица, читалось в изломе бровей, стекало багрово-черными каплями по радужке. Напряженное, мужское лицо, и ... по -юношески мягкие, безвольные  губы, смятые в скорбную складку, шепчущие слова, которые не разобрать, но смысл которых ощущается иррациональным чутьем. Жесткий рывок, от которого мышцы на спине и шее Сабатини вздулись, рельефом выступили н тренированном теле, сдерживая выпад Рената. Жесткий поцелуй, жадный, страстный и .. неожиданно агрессивный.
-Нарвался на актива?
Первое, что пришло в голову. И тут же..
-Нет.
Не был сидящий перед ним мужчина однозначным активом. Не был и точка. Как такие вещи определяются, трудно сказать. Это просто чувствуется. По повадкам, по невербальному поведению, по взгляду, по .. черт еще знает чему, но Арриго это чувствовал однозначно и ошибался редко.
Будь Сабатини  моложе, менее опытен в сексе, или накинулся бы на соседа, в стремлении смять, быстро утолить собственное желание, или ушел бы, чтобы снять халстера для тех же целей. Благо, в прикурортных мотелях желающих немного порастрясти карманы не скупящихся на собственное удовольствие отдыхающих, было достаточно. Хлебное место для подобной публики.
Но что-то останавливало. Может быть и зря. В поведении Рената ощущался внутренний надлом, скрытая борьба, выливающаяся наружу такими противоречивыми посылами- краской стеснительности на скулах, судорожными, суетливыми движениями, неожиланной агрессией, которой был насыщен поцелуй.
Арриго, одним движением разрывая поцелуй,  откинулся торсом назад, перехватил держащую шею руку, рванул на себя, второй рукой разворачивая Легара к себе спиной и заводя пойманную руку за спину на болевой прием. Нападение, которое ничто не предвещало. Наверное,  по- этому и прошло удачно.
И тут же обнял за талию, прижал обнаженной спиной к груди, все так же удерживая руку на изломе.
- Тише, Ренат, тише. Дай мне десять минут. И если ты скажешь через десять минут "нет", я отпущу тебя.
Тихий, горячий шопот на ухо.

14

Сдавленный вскрик недовольства умер на губах, едва успев обозначиться. На губах, где только что ощущался поцелуй - неправильный, не то говорящий и не так... Но и рука, попавшая в тиски - это было не по правилам, не понятно.
Всей разом захолодевшей спиной Ге приложился к горячей коже Арриго, почувствовав чуть ли не ожог. Ещё более жаркие слова сицилийца опалили поллица, вызвав замешательство. И панику. Лгара начало трясти. Словно его накрыл беззвучный сухой плач, проявившийся внезапно. Но это были лишь спазмы, внутренние бесконтрольные, словно кто-то бился в Ге, удерживаемый лишь волей.
Снова берут силой, снова - заставляют...Это сводило с ума соответствием со старыми воспоминаниями, поднявшимися мутной волной. Убивало и злило. Но... эта мягко удерживающая за живот рука...такого Ге не помнил. Всегда животом ощущалось - или жёсткая подушка, или - стул. Никогда -  рука. Никода не притягивали к себе. Всегда - прижимали, жёстк, наваливаясь, давя к твёрдой поверхности, раздвигая ноги. А эта вот рука... как-то смирила Легара, заставила спросить тихо, а не орать, чтобы отпустил
-Это всё татуировка, да? Из-за неё? Думаешь, что я шлюха...
Слова давались с боем с собственной дрожащей челюстью и спазмами горла. Говорить... говорить - это не по-мужски. Надо молчать, сжать в себе, похоронить и жить с вечной стылой ухмылкой на лице. Настоящие мужчины - пьют свою боль до дна сами, в гордом одиночестве... Но, горячая и тихая просьба Арриго - о времени на попытку - надколола ледяной купол...
-Я не сам её делал. Да, меня в юности трахали целый месяц, не разгибая. Но это не значит, что я теперь...
Ге дёрнулся в руках сицилийца, проверяя - насколько сильно у того намерение удержать. Не играется ли всего лишь? Нет, всё серьёзно. До того, что дышится с трудом.
-Ты мне нравишься. Понимаешь? Я бы... но...
Признался. Остальное просто комом застряло. И честно попытался расслабиться, закрывая глаза, стараясь пересилить и успокоить дрожь, согреться о тело Арриго.

15

"Это всё татуировка, да? Из-за неё? Думаешь, что я шлюха..."
В первый момент Арриго опешил до такой степени, что снова отстранился на несколько сантиметров, машинально продолжая удерживать руку Легара, прижимая его кисть к лопатке. Но крупная дрожь, сотрясающая сидящего на коленях человека, чувствовалась даже на расстоянии. Много чего мог ожидать мафиози, но такого...
Шлюха? С какой стати? Почему вообще мог возникнуть подобный вопрос у мужчины (!)? Если бы здесь сейчас перед ним сидела женщина, все было бы логично, понятно и шаблонно. Ни для кого не секрет, что для многих человеческих самок важнее казаться, чем быть. Лишь бы плохо не подумали, лишь бы придать происходящему вид приличия. Вечная игра замужних и незамужних шлюх- "я не такая, я в первый раз и только с тобой". Фальшь, постоянная фальшь, страх ответственности за свои поступки, страх перед общественным мнением, страх перед мужем. Опыта с бывшей женой за глаза хватило, чтобы понять сучью бабскую природу. Можно долго рассуждать на тему, что столетия патриархата, общественной морали, функция деторождения  заставили женщину стать такими, но Сабатини был воспитан в патриархальной семье со всеми вытекающими последствиями.
Секс есть секс, он прост, приятен и не требует для мужчины ни разрешений со стороны, ни оправданий, Ты мужчина, и ты, или трахаешься, если хочешь, или не трахаешься.  Без оглядки на кого либо еще.
Принимаешь решение сам, пользуясь правом мужчины решать. Отвечаешь за свое решение сам, потому что ты мужик и обязан отвечать за свои решения. Так почему же тебе не все равно, Легар, что подумаю я? Что с тобой? Я не господь бог, чтобы отпускать грехи. Откуда эта дрожь, словно в лихорадке? Откуда это желание получить индульгенцию со стороны? Взрослый, красивый, сильный мужчина ... с женской психологией?
Или.. или со сломанной психологией?
Сабатины почувствовал рывок, попытку выдернуть руку, но лишь крепче сжал удерживаемое запястье. Ослабил хватку лишь тогда, когда мышцы Рената опали, а прижимавшееся тело расслабилось. Провел ладонью по животу мужчины, и, продолжая гладить, спустил простынь с его бедер, давая ей свободно  упасть на колени. Тронул выпуклость гениталий, скрытых под трусами. Рука вновь скользнула вверх, по прессу и груди, к точкам сосков. Потеребила их, сначала один, потом второй, проверяя физические реакции. Жаль было бы, если психологический надлом, произошедший в жизни этого человека,  коснулся и физиологии, остудив его природную сексуальность.
-Расскажи мне, Ге. Расскажи, кто сделал тебе эту татуировку и почему.
Впереди была целая ночь, и торопиться было некуда. Почему Арриго неожиданно заинтересовался проблемами незнакомого человека? А кто ж его знает? Может потому что сегодня сочельник, в темной комнате  горит  живой огонь, а за окном валит снег, отрезая придвигающихся к теплу людей  в мотеле от остального мира.
Тронул губами напряженную мышцу на шее, идущую от уха к ключичной впадине на плече, губами заставляя ее расслабиться, обмякнуть, спрятаться под кожей, лечь едва наметившейся выпуклостью.

16

Ладонь на животе. Мягкая рука, скользящая уверенно и вводящая в транс. Ге застыл, замер, потерялся. Надо было молчать. Теперь стыдно от своей слабости. Сказал то, что сидело занозой. Чёртова татуировка. Всё времени не хватает, чтобы её свести. Как привык огрызаться от коллег, что – видели её. Так привык и считать себя неполноценным. Постоянно цепляясь к реальности за тем, чтобы подраться и снова утвердить себя. Почему же сейчас сорвался? Зачем выдал похороненное, тёмное, гадкое, от которого самого тошнит и воротит?  Наверно, чтобы опередить течение мысли Арриго. Потому что – если с такой тату, то – нижний.. значит – можно пользовать не задаваясь вопросами…Можно, да. Но… если бы тут всё у Ге было спокойно… Если бы, как двое мужчин, просто по договорённости…Без этого вот – заранее обуславливающего их роли - клейма…
Чистая мысль промелькнула, вспорхнув как крошечная птица со светлым оперением. Остался в темноте снова. В темноте и с давящим ощущением безысходности. Пока рука сицилийца не прошлась по паху, легко и намеренно зацепив. Легар сжал себя привычно, чтобы тело не отвечало, чтобы не выдать себя. Чтобы не погрузиться в желание, остаться на поверхности. А разве этого хотелось? Скрипнул зубами. Это же – Арриго… сероглазый…Держит, не отпускает, не оттолкнул, дышит горячо. Чувствуется, как вздымаются при дыхании его живот и грудь, чуть надавливая на спину Ге. Сводя с ума…Хотя, куда уж дальше? Слова сорвались сами. Словно бы – сами…
-Я… просто я был невменяем. Меня родным полагалось сдать на лечение, как тихопомешанного с манией «бегунка». Я убегал. Мне постоянно казалось, что я должен куда-то идти и придти… Что я – опаздываю куда-то… Теперь я знаю, что я так хотел успеть спасти брата. Потому что – не успел… в реальности. А мозг замкнуло.
Зато с потоком слов словно открылся. На ласку сосков, не удержал шумного вдоха, дёрнувшись, чувствуя, что поджимается от остро резанувшего возбуждения. Путешествующие по шее губы Арриго почему то дали странную уверенность. Хотелось смотреть на огонь. Хотелось дышать глубоко.

17

От сидящего между колен мужчины пошла едва заметная волна возбуждения. Мельчайшие движения опадающих мышц, прячущихся под кожей вен. Вроде та же поза, не шелохнулся, а чувствуется, что начал расслабляться. Чувствуется на животных инстинктах, на ощущениях, которые трудно описать словами, но которые безошибочно несут информацию о другом человеке.
-Говори, Ренат, говори.
Тихо шепнул на ухо,подталкивая, стимулируя не останавливаться, провоцируя выговориться, вылить наболевшее. Ему это нужно, нужно хоть раз посмотреть своим страхам в глаза, не бежать от них, не зажмуриваться, отворачиваясь, крича - нет, это не я.
Тем временем ладонь погладила живот, ощупала бедро. Упругое, крепкое, вылепленное природой не в спешке. Прохладная, еще не отогревшаяся поле мороза  кожа и горячая плоть под ней. Пока дремлющая, не напоенная жаждой совокупления, не вздыбленная шквалом гормонов.
Пальцы обводят резинку трусов,  плотно прижатую к коже, словно барьер, не пускающий дальше. А вот тут, где резная темнота лепестков хризантемы вьелась в кожу, впадина, начало ложбинки между ягодиц. . И запор резинки не может закрыть ее, оставляя узкий лаз для пальцев, которые не приминули скользнуть в него, тронуть копчик, забраться в тесное тепло между половинками, нащупать сжатые мышцы, погладить, дразня их.
-Говори, Ренат.
Жаркий шопот, когда губы уже не просто скользят по шее , а  втягивают в жадный рот кожу, оставляя на ней влажные пятна. Вверх, по шее, до самой кромки волос, когда волоски щекочут язык, и вниз, где белесый пушок, тоньше парашутов одуванчика покрывает выпуклость шейных позвонков.
И уже мешают собственные джинсы, а ткань тонкой боксерки кажется брезентом, который хочется сдернуть. Но это потом, когда расслабится сидищий впереди мужчина, когда раскроется телом навстречу.

18

Воспоминания  звякали странными  колокольцами, разрывая Ге на тело и разум, погрузившийся в некий стопор, нырнувший сам в себя. Зачем? Зачем рассказывать обо всём сероглазому? Мафиози, советнику клана, человеку, что наживается на торговле оружием и смертями других не брезгует, даже – не замечает, просто отдавая приказ или сам… Легар усмехнулся едва обозначив это оттянувшимся уголком рта, вертикальной складкой на впалой щеке. Надо. Сердце хочет. Орёт.
-Не уберёг брата… его..его разрезали дисковой пилой… я видел всё, меня держали… Зачем я тебе это говорю?..
Замолк на миг, вдохнув судорожно вдруг и выдохнув, почти не замечая ладони Арриго, что скользили по телу, держа в реальности. Не давая совсем соскользнуть по теням, что хищно выли в тон внутреннему воплю Ге, не давая исчезнуть в нигде, не отпуская. Хотелось зажмуриться и зарыться в темноту, удрать. Но сероглазый держал, держал, давая странные силы для новых слов, для рывка, чтобы выдернуть из себя кровавое, гнилое, больное…
-Отец отвёз меня к своей матери в Тайбей. Ба… бабушка Сом …
Ге замолк на миг, улыбнувшись странно. Подался бёдрами вперёд, бессознательно пытаясь избежать излишне интимного проникновения пальцев Арриго к себе, между ягодиц. Мелкая дрожь продрала по коже. Поцелуи и жадные губы удивили и заставили чуть нахмуриться, но внутри… внутри Ге таял, как воск. Потянулся рукой и огладил затянутую в джинсы ногу советника, чуть присжав пальцы на ней. Разрываясь сам мыслями и желаниями. Да или нет…?
-Я сбежал. Не помню, почти ничего не помню. Всплывает урывками, как словно не со мной было всё… Месяц на улицах мегаполиса… Был старик… Он меня держал у себя… был владельцем опиумного борделя… как я там?.. что было до?.. Его я помню… во всех подробностях…как брал… он и делал мне татуировку…
Проглотил слова, задохнулся,  забился, сам же и сдерживая себя, но не в силах избавиться от желания беззвучно заорать. Орал, пережав себе горло, выдавливая из себя всё что нагорело, скопилось гарью опалённой и давило, убивало, унижало… 
-Держи меня…держи только…
Прошептал, сквозь странную боль и вдруг расслабился, понял, что  - отлегло, уходит…  только бы побольше тепла сейчас. Прижался спиной,  ища опоры у сероглазого, чтобы ещё спрашивал, чтобы хотел… его хотел..


Вы здесь » Сицилийская мафия » Закрытые » Италия. Мотель у перевала Кампо Карло Маньо ( 4 года назад)