Сицилийская мафия

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Сицилийская мафия » Клуб "de l'Ombre" » Подвальный этаж. "Бетонные мешки".


Подвальный этаж. "Бетонные мешки".

Сообщений 1 страница 30 из 100

1

Несколько комнат, находящихся на подземном этаже, и, потакая параное своего владельца, обеспеченные всем необходимым так, что легко превращаются в изолированный от внешнего мира бункер, снабженный всем необходимым.

2

Район Sakra Korona Unita » Подворотни

Извлеченное из багажника бесчувственное тело отволокли в допросную, пристегнули к привинченному к полу стулу и вкололи антидот. Оставив пленника очухиваться, наемники доложили боссу о выполнении задания и отправились бездельничать, пока не позовут снова.

Отредактировано Ликвидаторы (2009-01-30 23:59:18)

3

Англичанин коротким кивком поблагодарил парней, сгрузивших пойманную добычу, и не теряя времени, отправился в допросную.
По дороге завернул в комнату к еще дремавшему Квентину и похлопал того по плечу.
- Проснись, муж благородный, исполненный козней различных. Мне тут выловили одну довольно крупную рыбку. Не желаешь полюбоваться?
Джулиан махнул рукой, мол, идем, и пошел впереди, показывая дорогу.
Пленник уже начал приходить в себя - сообразительные наемники позаботились об антидоте сразу, как пристегнули его к стулу. Верно. А то мало ли, что он может вычудить. Господин Корсо. Убийца семьи Морелло. Неказисто выглядит он все-таки для своего претенциозного прозвища. Хотя...

4

Зевающий и сонный Квентин последовал за хозяином дома и заведения. Только плеснул водой в лицо и взъерошил волосы.
Рыбка оказалась парнем лет 25, эдаким падшим ангелом. На отпрыска дона не похож, на его шлюху - еще меньше. Значит, ценен сам по себе. Снайпер? Хакер? Связной?
Кью оседлал один из свободных стульев и принялся закатывать рукава рубашки, насвистывая "Берега Лох-Ломонда". Закончив, вопросительно помотрел на Джулиана: какой плавничок оторвать рыбке первым? Или сначала по-хорошему попросим три желания?

5

Район Sakra Korona Unita » Подворотни

Сознание плыло, как болтающийся на волнах хрупкий ялик. Дыхание - тяжелое и замедленное обрывалось с пересохших губ, а во рту было наоборот - слишком много влаги. Как только организм стал реагировать на позывы мозга, блондин - первое, что сделал - принялся облизываться и сглатывать напряженно горькое и вязкое, как наколотый анальгином кот. Тряхнул головой, стараясь сообразить, где он, но зрение еще не фокусировалось, мир разбивался на цвета и звуки. Попытался соскользнуть вперед - обнаружил, что прикручен к стулу. Застонал коротко и мучительно, дернулся, когда услышал шаги в комнате - зашли двое, один сел, другой остался стоять.
Еще раз дернув корпусом, Дамиано убедился, что хрена с два сдвинется с места. И глаза уже не открывал, потому что ничего не видел, а если и видел, то вселенная начинала мотыляться из стороны в сторону, подобная флагу на бушующем ветру.
Влажные еще после моря волосы не успели просохнуть, тугими локонами сбились вокруг лица и на затылке, и только на висках тонкие пряди были помягче и уже рассыпались - там, где их смочила слегка испарина. Куртка лежала в ногах, и дотянуться до нее не было вообще никакой возможности, а уж про телефон блондин вообще не думал. Да и не в том состоянии был, чтоб еще о чем-то думать.

6

Джулиан прошелся по комнате, посмотрел, как юноша быстро и часто облизывает губы, плеснул в стакан воды из стоявшего рядом графина. Просто вода и немного лимонного сока - ничего лишнего. Но поспособствует тому, чтоб пленник пришел в себя.
- Рад поприветствовать вас в своем скромном жилище. - в голосе не слышалось и намека на издевку. Англичанину было действительно приятно видеть этого человека здесь, у себя. Прикованным к стулу. Он поднес стакан к губам молодого человека.
- Пейте. Постарайтесь без эксцессов. Я думаю, вы уже догадываетесь, куда попали?
Тихий, ровный, почти ничего не выражающий голос с нотками чуть скучающей вежливости. Ожидание реакции. Джулиану было любопытно, как поведет себя пресловутый чистильщик, так хорошо скрывающий о себе всякую информацию. Что он будет делать, что говорить. Сытый, чуть уставший кот стоял перед добычей и собирался ее всесторонне изучать.

7

Пленник и впрямь вел себя, как задыхающаяся без воды рыбка. Подергался и затих, всем видом говоря: заберите меня отсюда. Внимание О'Грэди разделилось поровну между ним и Джулианом. Наблюдать за МакДейстом было поучительно. Резкая смена масок, наводящая на мысль о биполярности или редкостных актерских способностях. Добрый следователь, ага.
Квентин потянулся, разминая шею и плечи. Что-то подсказывало - чинная атмосфера продержится недолго.

8

"Пейте". Надо же... Еще и на "вы". Откинувший голову Дамиано выпрямился на стуле, ухмыльнулся, потянувшись вперед, когда губ коснулось влажное стекло стакана. Поддел, надавил, заставляя опустить так, чтоб было удобно пить, и сделал несколько жадных глотков, точно так же подтолкнув стакан, утолив первую жажду - чтоб рука, державшая емкость, не пролила воду ему на колени. Отстранился, вновь тряхнув головой и пытаясь проморгаться - яркий свет резал глаза.
Сощурившись, как от боли, поглядел на стоявшего напротив мужчину и едва сдержал смешок. "Ммать... его так..."
- И куда?.. - Поинтересовался, вновь облизывая губы, но теперь уже куда спокойней, без прежней жадности. Язык еле ворочался, словно он был пьян, но скоро и это должно было пройти. И стоявший возле него мужчина, и сидевший неподалеку - оба были не знакомы. Да и помещение в том числе. Любопытство желало удовлетворения даже в подобной ситуации.

9

- Сюда, - Джулиан обвел рукой комнату, будто поражаясь недогадливости собеседника. Поставил стакан на стол, едва удержавшись, чтоб не кивнуть сам себе. Гордый ребенок. Даже воду выпил так, будто сделал одолжения. Что ж, тем интереснее будет его немного поломать.
- Вы не могли бы рассказать нам немного о себе, - англичанин оперся о край стола и совершенно автоматическим жестом отер кончиками пальцев капли воды, скатившиеся на подбородок. Тряхнул кистью.
- Мой друг, например, пока еще не знаком с вами лично, - кивок указал в сторону рыжего, будто представляя их друг другу. Легкая дружелюбная улыбка, будто все трое беседуют на каком-нибудь званом вечере.
Джулиан достал сигарету и принялся разминать ее в пальца, похрустывая табаком, постукивая фильтром по ногтю. Внимательно разглядел ее со всех сторон. Критически сощурившись, еще несколько раз стукнул ею по пальцу, наконец, сочтя ритуал завершенным, кинул сигарету в зубы, щелкнул тяжелой зажигалкой, прикуривая и перемещаясь поближе к кондиционеру.
- Ты спрашивал, где можно в Палермо достать мальчиков? - кивнул ирландцу с улыбкой.

10

Дитя, и откуда в тебе столько очаровательной непосредственности, меланхолично подумал Квентин. Или каждый день похищают и пристегивают к стулу?
- Мальчик ничего, - О'Грэди потер лицо ладонью. Начинала пробиваться щетина. - Только шлюховат немного. Но в это даже есть определенный шарм
Он смотрел на пленника безразлично, как кусок вырезки оценивал: не слишком ли жирный? Достаточно ли свежий? Так-так, болезненная гордость и подростковое почти высокомерие, прикрывающие - кто бы мог догадаться? - подростковую же уязвимость. Ну и что за душевные травмы тебя терзают, малыш? Мама не любила, папа...чересчур любил?
Нет. Слишком просто. Ладно, поглядим, не зря же Джулиан его позвал.

11

"Сюда". Многозначительно. Блондин хмыкнул, откинувшись вновь на спинку стула и съехав по сидению, насколько это вообще было возможно, приняв чуть более удобную позу. Продолжая облизывать липкие все еще губы, ухмыльнулся. "Рассказать о себе, хм?.."
- Родился я на планете Сатурн, в бородцатом году, шестьдесят пятого мартобря под созвездием Сулундры. - Чуть запрокинув голову и нежно улыбаясь, пялился в потолок, вещая текст почти монотонным теплым голосом, как будто действительно вспоминал лучшие годы своей жизни. - Была у меня мама и был у меня папа. И собачка - Пятка. Мы жили в маленьком домике из марсианской пыли, и у нас был сад, в котором мы выпасали межгалактических шуршунчиков и выращивали фрукты и овощи... - Несколько раздражала фраза про мальчиков. Непонятно, кем являются находившиеся перед ним товарищи совершенно не итальянской наружности, но один из них либо слишком хорошо знает, кто он, либо знает, но плохо; либо они оба не знают ничего вообще... Что, по сути, дела никак не меняло. - Мне переходить к школьным годам, или рассказывать по порядку?.. Олё! - Сбился с ноты повествования, когда заговорил ирландец. - Шлюх будете в борделе подбирать. Я вам не кусок мяса с задницей. - Осклабился, чуть нахмурив брови. Повернул голову, глядя в упор на ирландца, теперь уже четко видя его лицо и разглядывая с непосредственностью человека, который вовсе не был прикован к стулу.

12

Джулиан слушал, чуть заметно улыбаясь в густой вишневый дым. Молодец мальчик, умница. Говорит, не молчит. Неважно, что пока он несет чушь. Впрочем, довольно складно несет, надо признать. Язык подвешен хорошо, в этом ему не откажешь.
- Школьные годы это конечно хорошо, а вот как такое неземное создание попало в Италию, позвольте полюбопытствовать?
Англичанин сначала привстал было со стола, что б подвинуть себе стул, но потом вспомнил, что все стулья жестко зафиксированы на своих местах - стальные ножки были намертво посажены в пазы на полу. Поэтому только глянул, не сильно ли вывернуты запястья, удерживаемые цепочкой наручников, пропущенной через одну из планок на спинке стула. Нет, все в норме.
- Ну, кроме мяса к вашей заднице прилагается еще некоторое количество эпителия, несколько килограммов костей, километры нервных волокон... - блондин выпустил аккуратное плотное кольцо дыма и полюбовался тем, как оно утягивается в решетку кондиционера.
- Is buachaill - maraigh bunadh, - повернулся к ирландцу, легким прищуром предлагая продолжить играть.

___
*Этот парень - убийца клана, семьи (гэлл.)

13

Гневный возглас ангелочка пропал втуне, Джулиан наконец-то сказал что-то по делу.
Убийца? Либо организованная преступность молодеет, либо он, Кью, стареет. Чтоб инфантильное болтливое существо, развалившееся на стуле (и как ухитрился-то?) более-менее справлялось с грязной работой, трудно было поверить. Разве что...
Квентин, слушая краем уха бредовый диалог, поднял куртку пленника и принялся методично опустошать карманы. Прощупал швы. Покопался в разложенных на столе предметах и выбрал нож. Глобализация по-своему хорошая штука: шпана во всех городах мира таскает одну и ту же дребедень. "Бабочка" крутанулась в руке, оправдывая свое название. Выпустила светлое жало.
- Мальчик ничего, - повторил он и аккуратно срезал пуговицу с рубашки убийцы. Обращался при этом по-прежнему к МакДейсту. Вторую и третью пуговицы постигла та же участь; лезвие отвело в стороны полы рубашки, открывая взгляду шрамы на груди. - И к боли привык.
Квентин тоже уселся на край стола, вполоборота к Джулиану, продолжая светскую беседу.
- Обычно травмированные подростки прячутся от боли в "безопасном месте". Нет, боль их не пугает, - нож словно зажил самостоятельной жизнью, мелькнул в пальцах, провернувшись, исчез на миг и снова появился. - Угроза чему-то важному в их понимании - другое дело. Танцору перебить колено, умника лишить доступа к книгам. Шлюхе попортить личико...
А киллеру раздробить пальцы. Вслух не прозвучало, но тут не дураки собрались, умеют читать между строк.

14

- В Италии, собака? - Дамиано рассмеялся. - Ты на Сицилии. Гость. - Как выплюнул, даже головой чуть дернул, акцентируя свое к иностранцу отношение. - А я - здесь родился. В этой земле - и моя кровь, и моих родителей кровь, и родителей моих родителей. Ты ешь из моей руки и только что допустил грубую ошибку. Сицилия - это не совсем Италия. Хотя и принадлежит к ней территориально. Можешь считать, что это отдельная планета, если Италия - вселенная.
Дамиано подался назад, когда рука с его же "пером" потянулась к его рубашке. Молча, терпеливо смотрел в лицо ирландца, пока тот срезал пуговицы одну за другой. По коже невольно пошли мурашки, когда острие "бабочки" случайно задело по груди, еле ощутимо царапнув. Где-то на том уровне, где билось сердце, просыпалось что-то очень нехорошее, урча, разворачивалось под горлом и занимая все больше места.
- Вот два петуха, которые будят того пастуха, который бранится с коровницей строгою, которая доит корову безрогую... Мальчики, я вас знаю? - Улыбнулся уже куда прохладней. То ли начало доходить, то ли мысли добежали до подходящей точки и оттуда пошли в новую ветвь развития. Почему-то вспомнились "Святые из Бундока".
Пожалуй, он не нервничал вовсе. Подобная ситуация складывалась уже не первый раз. И смысла трепетать от страха, или стискивать зубы? И выматывать себе нервы, если все равно ничего не в состоянии сделать. "Спокойствие - мой дом. В Господе - мое пристанище". Что бы этим двоим не пришло в голову, они не смогли бы ничего толкового добиться. Разве что он послужил бы игрушкой в чужих жестоких играх. Но даже в этом случае ему было все равно. Не было в этой комнате рычага, который заставил бы его опуститься на колени и склонить голову. Или испытать страх - в любом случае. Дамиано был даже не пластичен. Он рассыпался под калечащей рукой, не прогибаясь. Так что все было в порядке.

15

- Поздравляю вас, господин соврамши, - Джулиан откинул голову и расхохотался в голос. - Значит теперь вы утверждаете, что родились на Сицилии, и собака по имени Пятка схоронена именно в этой земле?
Шотландец осуждающе покачал головой, всецело неодобряя такое поведение.
- Уж определились бы, молодой человек.
Повернулся к Квентину и чуть заметно кивнул.
- Этот юноша не уважает ни законы гостеприимства, ни правила банальной вежливости. Видимо, все же в Палермо плохо поставлено дело с образованием и воспитанием подрастающего поколения. Как думаешь, этот уважаемый синьор расскажет нам чего-нибудь интересного? Если мы ему поможем? Говорить...
Джулиан намеренно игнорировал молодого сицилийца, желая посмотреть, как скоро того настигнет неконтролируемая злоба. Южане народ горячий, что ни говори.
Длинный белесый столбик пепла грозил упасть и поэтому пришлось уделить все свое внимание поискам пепельницы. Поставить ее на стол и только после этого повернуться к обоим, демонстрируя свою готовность внимать, буде прикованный к стулу пленник вознамериться сказать что-либо еще.

16

Что-то в сицилийце неуловимо изменилось. И дело не в ура-патриотической речи (Джулиан при желании мог гнать такое часами, по выбору - об озерах и горах Шотландии или величии Британии), просто вдруг стал очевиден его истинный возраст и одновременно проступила полудетская беззащитность. В "безопасное место" намылился, смотреть со стороны на все, что будут творить с его телом глупые, глупые взрослые.
- Мы поможем ему петь, - проворчал Квентин, заходя за спину чистильщику "Короны".
Юриспруденция юриспруденцией, а все же иногда хочется отбросить в сторону словоблудие и маску цивилизованности. К чему в конечном итоге сводятся все социальные игры? Противостояние, подчинение, доминирование.
О'Грэди примерился и саданул каблуком по пальцам скованных рук. И добавил. Куда неприятнее обычного аккуратного перелома. Не давая опомниться, сгреб жертву за волосы и с силой дернул назад. Острие ножа замерло в опасной близости от правого глазного яблока, недвусмысленно намекая, что дергаться не стоит.
- Заказывай, мальчик споет любую арию по твоему выбору. Если, конечно, не собирается податься в пираты.

Отредактировано Квентин О'Грэди (2009-01-31 17:52:35)

17

Очаровательно. Дамиано фыркнул, откидываясь на спинку стула и молча пялясь теперь уже куда-то поверх стола, рассеянным и спокойным взглядом. Если господа хотят развлекаться, то не за его счет. Он будет говорить только в диалоге, а не в монологе. И отвечать - исключительно на правильные вопросы.
Запах табака дразнил и мучил, и курить хотелось неимоверно сильно. Сигареты, заботливо извлеченные ирландцем и оставленные на столе, были настолько близко и одновременно настолько далеко, что невольно вызывали еще большую жажду закурить. Может быть, если сильно прижмет, он попросит - но что-то заставляло Дамиано сомневаться в том, что ему дадут желаемое.
"Молодой человек... А то вы большие и страшные дядьки. Ой-ой-ой, спасите-помогите, сейчас уссусь от страха..." - Блондин не сдержал ухмылки, склоняя голову к плечу. Сознание было кристально-чистым, как и всегда под действием адреналина, пока тело не одолевали инстинкты. Холодное такое, мерзопакостно-липкое спокойствие предстоящей безысходности. Он любил находиться на краю, ходить по лезвию. Он не мог не восторгаться этим ощущением - шага до обрыва. Пусть даже за этим шагом неминуемо следовала смерть.
Повернул плавно голову, по мере того, как ирландец начал обходить его. Следующее действие было настолько неожиданным, насколько вообще могло быть. Крик. Полной воздуха грудью - хриплый, но не содержащий почти боли. Боль - только оттенок. Этот крик скорее только лишь для того, чтобы выплеснуть злость и яркий всплеск в крови. Шея расслаблена, не скованы мышцы нервным напряжением и запрокинуть голову легко. Дамиано видит клинок над собственным глазом, как нить света и одновременно тьмы, с призрачно-темным ореолом обнимающей рукоять ладони. Он не пытается закрыть глаза, не моргая, смотрит вперед, видя и "бабочку" с рукой и освещенный лампами потолок одновременно.
От резкого удара боль не только в кисти - она в вывихнутом не так давно плече. Слепящая, оглушающая, но недостаточно. Тяжелое глубокое дыхание - как перед нырком. Побледневшие от боли губы - чуть более яркие на бледном лице - расходятся в солнечную широкую улыбку, в которой уже есть проблеск чего-то ненормального, как отражение свечи в мутной речной воде. И блондин смеется, тихо и коротко. Столь же хрипло, как только что кричал.
- Так вот она... Мечта... - Выдохнул чуть слышно, стараясь не двигаться вообще, чтоб не насадиться на лезвие, все еще находящееся у лица.
"Руки... Сука... Убью... Разорву..."

18

Квентин решил пощупать парнишку через реакцию на боль. Чуть слышный хруст ломающихся пальцев и крик. Громкий, на всю катушку. Хорошо. Открытый мальчик. Не зажимается, не держит в себе, не глотает гордо сопли. Отлично. Терпковато-сладкий вишневый табак щекотал небо. Хороший английский "Ричмонд" в Палермо днем с огнем не найдешь. Приходилось заказывать отдельно. Но, если привык к определенной марке, то уж ничего не поделаешь - будешь заказывать. Еще один столбик пепла лег рядом с первым.
- Ты же знаешь, я не очень люблю оперу. А ты не любишь французских мюзиклов.
Джулиан поднялся, с хрустом размял пальцы и коротким движением казнил окурок в пепельнице. Открыл свой неизменный кейс. Уродовать ланцет об грубую ткань? Сам себя осуждая англичанин покачал головой. Нет, не будем. Щелкнул, становясь на фиксатор, узкий клинок навахи, по остроте заточки если и уступающий медицинскому скальпелю, то, поверьте, ненамного.
Многим людям доставляет некоторый дискомфорт оказаться обнаженным в обществе одетых людей. Отчего так? По этому вопросу были написаны целые тома, но Джулиану было достаточно простого факта. Мягко, по широкому кругу, обходя скульптурную композицию - "ирландец желает песен", англичанин полоснул по плечам рубашки, коротко, почти не задев кожу. Потом опустился сбоку на одно колено, поддевая кончиком ножа жесткую ткань и ведя от нояса к лодыжке, обнажая ногу.
- Мечта? - не сумев не поддаться на провокацию, Джулиан подхватил игру, - О чем же вы мечтаете?

19

Зрачки у парня расширились почти во всю радужку, и не удивительно. Воздух насыщен адреналином, агрессией, Квентин и сам чувствует, как усилились ощущения и ускорилась реакция. Джулиана тоже проняло, хищник в нем всегда отличался завидным аппетитом. О'Грэди не ослабляет внимания, полностью сосредоточенный на захвате, на кончике ножа в миллиметре от немигающего глаза. Интересно, сколько еще сицилиец сможет подавлять моргательный рефлекс?
МакДейст орудует навахой быстро, точно и эротично. Холодное оружие для него что-то вроде фетиша, пожалуй. Удовольствие само по себе: владеть, ухаживать, пускать в ход. Обостренное восприятие фиксирует его передвижения, хотя Кью не поворачивает головы и даже не отводит взгляд. Только предупреждает на ломаном гэльском:
- Buachaill trasna bhfuil do thriall clipeadh, dul thar bunadh na gcnoc.*

*Мальчик пройдя в сторону боли отправится прямиком к народу холмов (гэлл.)

20

Дамиано перевел дыхание, чуть приоткрыв губы, растянутые в почти счастливой улыбки. Восхитительно. Ему переломали пальцы на руке, а теперь, вполне вероятно, разденут, изнасилуют, и будут тонкими полосками нарезать на ремни.
- Я вот все не могу допереть... - Ресницы, трепетнув, приопустились, прикрыв голубое море глаз с расширенными от боли зрачками. Влажное медленное движение яблока вбок, чтоб избавиться от желания сморгнуть. - Кто вы и какого хрена - я? - Соблазн задвинуть коленом по находившемуся в непреодолимой близости телу был невероятно велик. Наваха, рассекая полотно джинсов, еле ощутимо задевала кожу. Ударить - обязательно напороться на оба лезвия; и то, что вверху, у глаза, и то, что движется вдоль ноги. Почти эротика. Восхитительный оргазм подчинения, твою мать. Стокгольмский синдром. Доверяй руке, тебя держащей. "Господи Иисусе. Я идеальная, мать его растак, жертва..."
Руки... пальцы. Сука... Три или четыре месяца он не сможет даже ложку в руке держать. Минимум полгода на восстановление, и то, не факт, что подвижность будет той же. Хотелось орать от злости и боли. А он только улыбался полубезумно. Маловероятно, что эти четыре месяца у него будут. Были бы четыре часа - и то хорошо. Смотря... насколько - еще не известно. Зависит от того, что еще придумает эта парочка. И ведь, сволочи, действуют слаженно, как сиамские близнецы, словно мысли друг друга читают. Уроды...
Губы дрогнули, но ни звука не было слышно, хотя блондин и говорил что-то сквозь мягкую улыбку - только по произношению беззвучному можно было что-то разобрать. Ровный пульс, ровное, хоть и более поверхностное дыхание, беспокойное, сушащее губы.
Misereatur vestri omnipotens Deus, et, dimissis peccatis vestris, perducat vos ad vitam aeternam...*

*Да помилует вас всемогущий Бог и, простив грехи ваши, приведет вас к жизни вечной. (лат.)

21

- И вот здесь мы возвращаемся к первому пункту нашей программы, - лезвие аккуратно, с филигранной точностью полосует ткань, чуть замедлив движения на толстом шве джинс. - Вы рассказываете нам о себе, и в процессе этого разговора нам, возможно откроются новые и восхитительные грани близкого доверительного общения.
Джулиан плавно поднимается с колена и перетекает на другую сторону, производя ту же операцию со второй штаниной. Разрез выходит ровный и четкий и англичанин не может упустить момента, чтоб не полюбоваться тем, как "девочка" проходит через нити. Легко, будто ведя какой-то свой танец. Едва заметное движение кистью и джинсы держаться только тем, что задница сицилийца прижимает их у стулу.
Совершенно дивный мальчик, так упорно гнет свою линию, даже уже почти догадавшись, что покинуть это гостеприимное обиталище у него весьма немного шансов. Длинные жесткие пальцы на миг легли под колено. Пульс ровный, хоть и слегка учащенный но в пределах нормы, реакция на транквилизатор.  Зрачки расширены, губы пересохшие. Волнуется, но не слишком. Хорошо, очень хорошо. Интересно, что у него внутри?
Англичанин почти интимным жестом, предполагающим доверие, которое обеспечивает Квентин, прижимая лезвие к веку, стягивает с юноши кеды, предварительно разрезав шнурки. Потом, нарочито медленным движением, тянет на себя остатки штанов. Кончик навахи поддевает резинку истошно пахнущих солью плавок. Раз, другой.
- Сá fhios duit? - приподнимает бровь вопросительно, хотя и сам уже почти пришел к подобному выводу.

*Откуда ты знаешь? (гэлл.)

22

Квентин знает, что после пары минут рука на весу утратит неподвижность. Поэтому кончик ножа очень аккуратно касается уголка глаза. Чуть более сильный нажим, и плоть расступится под острым металлом. Пальцы отпускают светлые пряди, борцовский захват куда надежней, минимальное усилие, и сицилиец задыхается. А брыкаться он будет, хотя бы потому, что Джулиан вряд ли вспомнит о смазке.
- Seisean caint paidir*, - О'Грэди понадобилось все небогатое знание полузабытого языка предков, чтобы хоть как-то объяснить интуитивную догадку. Мальчик молится. Он готовится умереть, предварительно уступив место alter ego. Тому самому, что выполняет работу чистильщика и принимает все колотушки, когда более хрупкая и трусливая часть личности ускользает в "безопасное место", танцевать с феями.
Иную догадку - что МакДейст и не рассчитывал особо на ценную ниформацию, а просто решил поиграть и гостя развлечь - Кью оставляет при себе.

*Он говорит молитву (гэлл.)

23

- А вы спрашивайте. Я, может быть, отвечу... - Улыбка дрожит на губах, тяжело и ровно вздымаются ребра. Дыхание через диафрагму и через легкие, более глубокое, чем могло бы быть при обычной технике дыхания. Глаза закрываются, справа ресницами зацепившись за кончик лезвия "бабочки", и Дамиано почти чувствует, как металл оцарапывает нежную кожу века. Мужчина у него в коленях медлит, не спешит никуда - да и смысла... Жертва неподвижна и почти безвольна.
Острие "пера" смещается, пальцы в волосах исчезают и тут же все сменяется душащим захватом. И ему приходится выгнуться, запрокидывая голову, плавно и медленно меняя положение, чтоб не рассечь кожу о лезвие в чужой руке. Он хочет продолжать дышать ровно, а не хватая воздух неровными глотками.
Блондин улыбается - лицо светлое, бледное даже под загаром, но хранит совершенно благостное и расслабленное выражение. Сознание схлестывается с подсознанием, сердце бьется под горлом, но страха нет - только неясный восторг и ярость, не находящая выхода. Вдох, и губы на выдохе вновь чуть заметно движутся, заканчивая молитву без вступления.
Indulgentiam, absolutionem et remessionem peccatorum nostrorum tribuat nobis omnipotens et misericors Dominus. Amen.*
Страх отпускает окончательно и остается обморочно-глубокая трезвость ожидания предстоящей пытки. Плечо и разбитая в осколки кисть отдают тупой болью, на которую можно уже не обращать внимания, забыть о ней в предчувствии чего-то куда более жестокого. Куда более жесткого.

*И отпущение грехов наших даруй нам, всемогущий и милостивый Господь. Аминь. (лат.)

24

- Is maith le cat iasc ach ní maith leis a lapaí a fhliuchadh, - отчего то вспоминается поговорка. Ну, придется немного выпачкать лапы, ничего не поделаешь. Англичанин чуть откидывается назад, рассматривая обнаженный экземпляр. Да, молодежь нынче увлекается пирсингом, ничего не скажешь. Взгляд скользит по телу оценивающе и изучающе. Шрамирование. Металл в коже. Претенциозно.
- Начнем сначала, - подбадривающая улыбка из серии таких, которыми награждают немного отсталых детей. - Вы представитесь. Согласитесь, несколько неудобно и невежливо называть вас "эй, ты", не так ли? Потом вы нам расскажете о том, чем занимаетесь, как зарабатываете на жизнь, чего от нее хотите.
Джулиан поднимается и достает длинную полоску кожи и несколько хирургических скоб, из тех, которыми крепят кости. Продолжая говорить, мягко, едва ли не напевно - итальянский такой красивый язык, выкладывает шунты и гайки к ним на стол. Захлестывает скользящую петлю на кожаной ленте. Подходит вплотную, едва ли не нежно обнимает за колени, пропуская под ними петлю и кивает Квентину. Кожа проходит под рукой ирландца и ложится на шею, заставляя юношу вздернуть ноги почти к лицу, иначе рискуя сломать шею или удавиться.

*Нравится коту рыба, да не нравится лапы мочить (гэлл.)

Отредактировано Джулиан МакДейст (2009-01-31 21:07:27)

25

Сицилиец начинает вызывать легкое раздражение своей мученической безмятежностью. Бросьте жертву в пасть Ваала, киньте девственницу львам...демонстративная виктимность, Ганди гордился бы таким последователем. МакДейст быстро и сноровисто подготавливает его к следующему акту, попутно задает вопросы.
Джулиан склоняется и на миг все трое оказываются в странном подобии объятия. Ремень проскальзывает под рукой, Квентин немного ослабляет хватку, а потом и вовсе отпускает, выпрямляясь. Парень почти что сложен пополам в унизительно открытой позе, кожаная петля на шее служит заодно удавкой.
Не исключено, что ему даже нравится, приходит в голову.
Уже из чистого любопытства Кью позволяет себе эксперимент: подцепить острием "бабочки" колечко в левом соске и дернуть, вырывая из нежной плоти.

Отредактировано Квентин О'Грэди (2009-01-31 21:39:54)

26

- Дамиано Росетти. Нахожусь на попечении отца, если вам будет угодно... Безработный. Образование среднее. - Держать голос ровным в таком положении и в такой ситуации все же несколько затруднительно. Парень распахивает глаза, слыша металлическое звяканье где-то на столе но не в силах посмотреть туда. Екнуло сердце, пропустив удар и первый раз за все время сбившись с ровного ритма.
То, что лезвие уходит от лица, заставляет распахнуть глаза - значит нож должен появиться где-то еще. Внезапная резкая боль, блондин содрогается, на момент подаваясь за движением "бабочки", поддернувшей кольцо, но плоть рвется, как тонкая ткань. И парень шипит разозленной коброй, вновь обнажив зубы в оскале. Глухо звякает упавшее на пол кольцо из хирургической стали, и Дамиано чует, как по груди вниз, по ребрам, медленно и лениво движется тяжелая капля, прокладывая путь по сухой коже. Щиплет морская соль, дергает. Неприятно. Больно.
Когда же чужие руки при помощи ремней стянули тело в тугой узел - чужой запах слишком близко, одеколона и кожи, охотничьего адреналина и сигарет, угадывающийся влажный ритм дыхания - становится чертовски неудобно, мышцы мгновенно напряглись от неестественной позы - блондин сдавленно рычит, оскалившись на момент, приподняв верхнюю губы, как обозленный пес. Похоже, его первые друзья и Василиск с ними на пару плохо разбирались в петлях и веревках...
Чужие руки отпускают на волю, позвоночник мгновенно слегка расслабляется, опадает, и голова опускается - наконец-то он может смотреть перед собой, а не в потолок с ярким светом. Дамиано облизывает пересохшие губы - раз, другой, неизменно от уголка рта к центру. Дыхание спертое из-за закрытой позы. Точняк будут насиловать. Говорит он, или нет - будут, как пить дать. Иначе не сгибали бы так. И, пожалуй, слишком жестко, будто действительно потом пустят в отход - и ведь пустят.
"Ну и Бог с ним... скорей бы закончили и все..." - Тупое онемение внутри, оцепенение и кажется, что воздух колется, не проникая под кожу, но давая ощущение жесткой шершавости. Блондин хрипло и коротко рассмеялся.

27

Джулиан чуть качает головой в ответ на жест Квентина. Колечко звякает об пол. Какое-то мгновение тишины, нарушаемой лишь немного хрипловатым дыханием. Мальчик уже почти нормально заговорил. Или надеется, что попал сюда случайно? Сомнительно. Люди его профессии обычно не верят в случайности. Или он продолжает надеяться, что его отпустят? Ну что ж. Пусть продолжает говорить. Когда человек говорит, он открывается морально. А физически - он и так уже открыт. Англичанин кинул взгляд на вывернутое тело. На опущенную голову, на то, как гуляет язык по губам. Нет, хороший, так не пойдет. Ждать смерти слишком скучно. Не надо закрываться в своей раковине, как устрица. Все равно придется вскрыть скорлупу, чтоб добраться до деликатесного содержимого.
- Просто безработный? - в голосе сквозят легкие нотки разочарования. - Значит вы не представляете ни для кого никакой ценности и вас никто не хватится? Не будет искать, не предоставит ничего взамен вашей жизни? Печально, печально.
Джулиан подходит к столу и перебирает выбранные скобы. Подавляет желание надеть перчатки и вымыть руки.
- Я вижу, вам нравится пирсинг. Позволите?
С легким шелестом рвется вакуумная упаковка. Стерильная хирургическая сталь на миг застывает в руках, поблескивая в свете лампы. Англичанин чуть наклоняется и кожу, захватывая мышцы, пробивает длинный шунт, соединяя в единое целое прижатые друг к другу лодыжку и бедро. Немного крови, но гайка накручивается идеально, не скользя. И практически сразу вторые бедро с лодыжкой тоже оказываются соединенными. Есть в этом что-то забавное и одновременно завораживающее.
- Квентин, ты не заскучал со мной?

28

- Нисколько, - искренне отвечает О'Грэди. Нда, перед такими высотами падения остается только почтительно склонить голову. Заново сшить человеческое тело в не предназначенных для того местах - не пирсинг с мясом выдрать, требует изобретательности и навыков. Добрый док МакДейст...
Он вытирает нож о куртку Дамиано, аккуратно складывает и оставляет на столе, рядом с остальным содержимым его карманов. Возвращается к позиции наблюдателя, которую занимал в самом начале.
Сицилиец мечется между злостью, надеждой и отчаяньем, и Квентин отстраненно отмечает: этот тип красоты лучше всего смотрится в подобных ситуациях. Скованный, связанный, униженный, беспомощный, изящное тело изломано и скоро будет взломано. Будоражащая перспектива. I feel like destroying something beautiful.*
- Seo maraigh me e?** - спрашивает Квентин.

* Мне хочется уничтожить что-нибудь прекрасное (с)
** Я убью его? (гэлл.)

Отредактировано Квентин О'Грэди (2009-01-31 22:50:26)

29

Дамиано кричит - хрипло, самозабвенно, купаясь в боли и выплескивая ее всю, выжимая из легких криком. Привычно. Запрокинутая голова затылком почти упирается в спинку стула. Воздух проходит в легкие, словно преодолевает преграду, прорывается. Каждая мышца напряжена до предела и из-за этого еще больнее.
Боль - она сковывает не хуже наручников или бондажа, давит, фиксирует. Из-под крепко зажмуренных век срываются невольные слезы - тоже, в общем-то, реакция на ощущения, из-за которой он не ощущает ни стыда, ни смущения. И лицо первый раз меняется - растеряв все спокойствие и благость. Ожесточаются черты, первый раз за все время выдав нечто кроме пустой готовности быть растертым между пальцев обстоятельств. Изгибаются оскалом губы, обнажив ровный ряд зубов, и в горле вместо крика клокочет глухое сдавленное рычание.
Выгибается позвоночник, лязгают наручники о спинку стула, когда тело прогибается на мгновение, рванувшись так, что гайки впиваются в свежую рану и наружу прорывается кровь. Сознание ухнуло на момент в глухую сумрачную тьму, прочерченную карминным и ярким, чтобы позволить вынырнуть из ракушки совсем не тому, что оттуда только миг назад выглядывало. И обертка для Попутчика мечется, бьется лихорадочно, словно действительно полагая, что можно освободиться, и ранясь только сильнее. Блондин вновь кричит, но в этом крике уже совершенно иное - ярость да слепое безумие.

30

От боли или от крови сицилийца перемыкает. Скорее от крови, замечает англичанин, чуть отстранясь от бьющегося тела. Ну что ж, вот тот момент истины, которого он ждал. Прекрасен хищник в бессильной ярости. Сталь впивается в мясо, обильным красным потоком заливая бедра. Звякает цепочка наручников о железную планку стула. Хорошо, что тот закреплен на полу, приходит чуть отстраненная мысль. Иначе упал бы и убился. Сломал бы себе шею. Так глупо и бессмысленно.
- Ta fonn orm, seisean saol.
Мальчик должен остаться живым. Поэтому его и не уложили прям там на асфальте, и поэтому же его труп не покоится к этому времени на дне залива. Лишний козырь на руках никогда не помешает, тем более в такой игре, как война кланов.
Сейчас парнишка придушит сам себя и сбавит пыл. Когда придет в себя - надо будет точнее проверить, что же именно вызывает у него такую реакцию. Все таки кровь? Или просто нарастающая боль. Джулиан закуривает еще одну сигарету, наблюдая за бьющимся телом. Интересно, все таки. Что это, просто безумие, амок, или какой-то из скрытых изъянов психики?

*
Я хочу, чтоб он остался жив (гэлл.)


Вы здесь » Сицилийская мафия » Клуб "de l'Ombre" » Подвальный этаж. "Бетонные мешки".