Сицилийская мафия

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.



Спальня

Сообщений 1 страница 15 из 15

1

Как и все помещения дома оформленна в викторианском стиле.

http://s42.radikal.ru/i095/0810/9d/8ad3e073ef88.jpg

http://s51.radikal.ru/i131/0810/e4/0d9a7856f2c5.jpg

--

Отредактировано Франческо Канторини (2009-03-26 21:06:06)

2

Солнечные лучи сквозь кисею полупрозрачной тюли в раме тяжелых, парчевых, словно театральный занавес в Ла Скала партьер... эта сцена играется уже который раз: и неизменно прекрастна. И неизменно притягивает жадный до совершенной красоты взор.
Мизансцена:
Пастель. Белое, оттенка тепла только что вытащенного из под курицы яйца, белье с каймой из прованских хлопчато-бумажных кружев.
Актеры:
Двое мужчин. Обнажены (если не считать того, что скульптурная красота тела одного из них всегда одета в вечные библейские сюжеты, вбитые в смуглую от природы кожу умелой рукой татуировщика). В объятиях друг друга.
Акт I
Уже закончен. Ночь посвященная наслаждениям измотала и погрузила в долгий, сладостный сон, без сновидений... какие видения затуманенного разума смогут равнятся в красочности со впечатлениями это ночи: одной из многих, и каждая способна затмить собой любой сон...
Франческо заворочался, спугнутый дневным светилом, что зависливо заглядывает в зал, в надежде узреть хоть кусочек волшебного финала, съэкономив таки на билете... разочарованное, скользит приглушенным занавесями лучем по золотистой, мраморно-гладкой коже, подкрадываясь к лицу, и, наконец, пробирается настырно меж черных рестниц сомкнутых век итальянца, мстя, за то, что отдал луне лучшее место в амфитеатре.
ммм...
Проснувшись, Ческо опять пошевелился, переворачиваясь на бок, спиной к окну и закидывая руку через живот Альваро, укрытого одеялом ровно по линии кудрявого, темного пушка, струйкой спускающегося от пупка в пах. Так не хочется начинать новый день. Еще почти спящие ощущения заполнены смутными картинками де-жа-вю и и полу-сонными, полу-памятными видениями, зыбкими, как туман, и как туман манящими... от куда-то из прошлой жизни.

3

Насмешница ночь - поманит, позволит прикоснуться.. побегать босиком по райским кущам чуть... и на тебе - реал, открытые глаза все тот же видят пейзаж что и всегда, каждое утро - спальня. Монохромные, томные, бархатистые, подобранные рукой умелого обманшика, тона и оттенки усыпляющие разум.
Запутаться во снах; пожалеть, что родился на этот свет (ни кто и не спрашивал); скользнуть протянутой рукой сверху вниз по чуть влажной коже, от Всевышнего к покаянному грешнику, утаскиваемому чертями в разверзтую Геену... изумрудно-синии складки одежд несчастного сворачиваются в интригующую трубочку уходя уже куда-то ниже копчика. Улыбнувшись, Ческо погладил ладонью предполагаемый округлый Ад на коем сидел колумбиец, и без зазрения совести свалил все на подначивающего с утра пораньше Альваро (практически напросился):
- Это твоя вина.
Перевернулся на спину, потягиваясь.
Как все же хорошо, что между нами нет любви.. это все портит. Любовь делает мужчину слабым, превращает в тряпку, ставит на колени и принуждает унижаться и терять собственное достоинство... ты становишься жалок и смешон, и к тебе тут же теряют интерес... слава Богу между нами нет этого дерьма... и потому так хорошо, и не хочется вылезать из постели...
А день явно хорош - роскошь лета налитым яблоком тянет ветку до самой теплой земли: сорвать эту спелость стоит сейчас же. Итальянец скинул с себя одеяло, ощущая прилив энергии и сил... и еще повозиться... ДА!
Ночные порочные ритуалы сменяются утренними, сочно-молодо-зелеными, в лучших традициях отвалившихся от  мягкого живота сучки толстых, пушистых кутят: Франческо с победным воплем Поймал! подпрыгивает на кровати распрямившейся пружинкой и валит на нее разморенного пересыпом любовника, телепая, тиская и щекоча по всячески. Тяжлое сопение вперемешку со звонким, заливистым смехом мечется в столетних мореного дуба балках высокого потолка, усиливаясь эхом и откликаясь в сердце ощущение беззаботного, детского счастья, не соответствующего ни статусу, ни возрасту... ну и начхать.

Отредактировано Франческо Канторини (2008-12-23 07:02:27)

4

Большое (не грузное, нет, но безусловно большое, особенно если вспомнить, что Франческо ростом не такие уж и громадные 186 см будет меньше своего капореджиме) удивительно приятное в сочетании взаимоисключающих ощущений (твердое налитыми силой, регулярно и тяжко загружаемых работой мышц, и в то же время мягкое, когда эти мышцы расслабляются в покое и доверчивом неведении) тело Альваро так и просится на объятия. Оторваться от него по собственной воле почти невозможно... вот и приходится затевать неподобающие игрища, уподобляя обоих юным зверькам.
Крепкие борцовские захваты даются с утра непомерным трудом, напрягая мышцы и срывая дыхание в дикий ржачь. Острый язычек колумбийца еще и успевает пройтись по подкорке шпильками острот. Крестный прыскает, мстительно кусая мерзавца за сосок в ореле щупалец магических растений цветной татуировки... да так и зависает, теряя волю и способность сопротивляться ощущению упругой горошины с запахом молока и мускуса, перекатывающейся прохладной морской жемчуженкой по горячему языку...
ммм....
и тут же расплата - дон, уложенный на лопатки в воздушность перины, с улыбкой до ушей смотрит снизу вверх на всклокоченного захватчика придуривающегося от души... на душе пушисто и довольно: редкие мгновения человеческих чувств  в егго жизни как алмазные самородки в отвалах африканских копий - находятся регулярно, но все равно бесценны и безумно дороги. Святой раскраснелся, и даже природная смуглота не скрыла коралла залившего кожу разыгравшегося капо. Дыхание Ческо углубляется: бархатистый мешочек свешивающихся яичек в паху любовника, нетерпеливо ерзающего на нем, то и дело касается затвердевшего ровными, четко очерченными кубиками живота, и каждое касание перекрывает на мгновение кислород к мозгу...
- Я может и сдамся... - враз вспотевшие ладони легшие на бедра зеленоглазому мужчине, с трудом скользят впаиваясь в кожу намертво, а пальцы сами собой вдавливаются подушечками в подобную железу плоть, - такой красе как ни сдаться... - Ческо подмигивает, потягивается, приподнимаясь, и ловко шныряет одной рукой меж ягодиц Альваро, с сатанинским блеском в глазах облизываясь и скользя вдоль обильно умасленной не так давно под бесстыдным покровом ночи ложбинке к самой дырочке, тут же соскальзывая в слабо сопротивляющееся отверстие средним пальцем, - но контрибуцию платить тебе...
ну-ну... а вот тепрь поважничай у меня...

5

Глаза в глаза - черные в зеленые... Волшебник Изумрудного города ... тепло выдоха тончайшей пленочкой стоит меж поцелуем и не-поцелуем... аж шея заныла, сведенными в запрете движения мышцами...
Нестерпимо, невероятно, до вывороченных наизнанку нервов и кишков хочется проникнуть внутрь... опять... пусть и был там уже собственной пульсирующей кровью плотью каких-то несколько часов назад... не важно. Этого узорчатого Святого тела хочется всегда: снова и снова наполнять собой глубины этого удивительного естества, наслаждаясь полифонией ощущений отзывчивой и  страстной сути этого сурового мужчины... в его, (только в его) руках, плавящегося до состояния горячго шоколада.
Если бы не сознательность Альваро, поднявшийся с позоранку по стойке смирно кол в паху Крестного уже точно вмешался бы в дневные планы главы Коза Лимита и маленькую, розовую дырочку его капо... да, реальность брала верх над мечтами, и, хотя оба получили бы несомненно не малое удовольствие от собственного головотяпства, очередному греху не суждено было случится: на резной тумбочке у изголовья кровати мелодичная трель возвестила о телефонном звонке...
Влажными от самоуправства гибкого и горячего языка пальцами, Ческо касается почти задумчиво губ, что только что поглащали так страстно их, вырывая у бытия еще мгновение... приподнимается еще выше, уже окончательно усаживаясь на постели и приглаживая твердую поясницу сидящего на себе парня, преодалевая его не малую тяжесть, скопившуюся вместе с пульсацией собственных вен меж мощных чресел. Во взгляде в глаза и улыбке - извинительный оттенок: за то, что не живут в Раю, куда бы увалок Альваро с радостью, а лишь на бреной земле, и потянулся к телефонной трубке.
Звонили с охраны, сообщая о двух посетителях. Итальянец коротко поговорил с охранником, машинально при этом складывая ноги партнера вокруг себя и поглаживая щиколотки: мягкое, щекочущее, сладкое чувство, когда недозволенное вплетается в обязательное - ни кто не видит по телефону безумной этой нежности сплетенных вместе двух обнаженных тел, контрастирующих резко с чуждыми спальни деловыми интонациями сухого голоса. Голоса босса, а не любовника.
- Джо... Джо не стал бы приходить утром без назначения, наверняка знает чем я занят... значит нечто серьезное... - короткий взгляд на настенные часы (скользящая ласка по жеским волоскам на щиколотках вверх, на рельефное бедро) - подготовьте лимузин, скорее всего мы поедем обедать в город, - да, хочется выйти "в люди". Сладкая патока изумрудных глаз будет топить беспощадно разум: не правильная атмосфера для разговоров о делах (а дел много) - передай им что я буду через 20 минут.
Крестный бросил трубку не вешая просто на кровать. Коротко вдохнул мускус мужчины в объятиях, вжавшись носом в его грудь, на секунду закрывая глаза... и... скинул с себя, повалив на бок, вскакивая и быстрым шагом (побег!!! позорный побег, да... по-другому не получалось) направляясь в ванную.
- Иди одевайся, поедешь с нами в город... Паоло и Джо уже торчат во дворе.

----------->Внутренний дворик

Отредактировано Франческо Канторини (2008-12-26 08:08:33)

6

Закрытый дворик------------->

Ласковое касание пушистого, длинноворсного ковра, лизнувшего ступни, стоило лишь скинуть босоножки на пути через комнату к кровати, сразу потушило все еще стоявшие колом в груди эмоции. Включив лишь приглушенный свет ночников в изголовье кровати, Ческо присел на нее прикрывая глаза и потирая пальцами переносицу: все, что осталось сейчас за тяжелыми дубовыми дверями спальни хотелось выкинуть и из души, дав наконец-то отдохнуть чувствам.
Нужно сходить в душ... это все изменит.
Вот только хотелось сейчас просто повалиться на спину, а потом на бок, и подтянуть к груди ноги, свернувшись в клубочек, и накрыться краем одеяла, исчезнув из этого мира. Но дон прекрасно знал, что в этом случае сон будет не долг - неминуемо дискомфорт, доставляемый одеждой и запахом накопившемся на теле за день пробудит где-нибудь посреди ночи и потом будет не уснуть.
погоди... какое посреди? еще же Олег придет...
Долг перед любовником оказался наверное самым эффективным аргументом, и итальянец, сделав над собой усилие, таки встал с пышной перины кровати, отправившись в ванную комнату.
Тугие водяные струи, ударившие в скованные напряжением дня мышцы как обычно оказали животворный эффект: Ческо ожил, заулыбался, натирая кожу ароматной пенкой с ухаживающими маслами - привычка к максимальному уходу за телом неистребима - повернул рычажок на насадке душа в сторону, включая гидромассаж, отфыркиваясь и подставляя плечи под причудливые постукивания упругих брызг, специально подобранных для релаксирующего эффекта. Упираясь в мраморную стену руками и лбом, уговаривал себя только не заснуть, поддавшись приятным ощущениям. Связка шампунь-кондиционер завершила посещение душевой кабины.
Пробежавшись полотенцем по выпуклостям и впадинам совершенного тела в погоне за стремительно сбегающими каплями, поймал почти все, осушив кожу до едва намеченной влажности, и, подойдя к мраморной столешнице под огромным зеркалом, уставленной бутыльками и баночками, весело подумал что еще в его силах, чтобы свести с ума окончательно собравшегося навестить его сегодня в интимной обстановке консильери. Баночка с бальзамом для тела пахнувшего тонко и в то же время экзотично чем-то восточным, показалась вполне подходящей для коварного плана. Натеревшись душистой субстанцией с ног до головы наконец дошел до святого: бриться на ночь - прямой показатель успеха в личной жизни. Типичный южанин - Ческо обрастал быстро, и уже к ужину начинал слегка колоться, а уж ложась в постель мог обеспечить партнеру покрасневшие щеки. Тут уж два варианта, или как Каро давать щетине три дня на отрос, или дружить с лезвием - бородатым дон считал, что становится слишком старым и хмурым, так что на самом-то деле выбора не было.
Посвежевший и значительно повысивший собственную сексуальную привлекательности, Франческо добрался таки обратно до кровати и с ощущением крайнего блаженства забрался в ее пушистые объятия, пока, до появления иного объекта, сграбастав в собственные руки пухлую подушку.
Покимарю пока чуть-чуть... да... просто полежу с закрытыми глазами...
Усталость сделала свое: расслабленный водными процедурами, опоенный дурманящими ароматами, кажется, запустившими свои тончайшие как ниточки щупальца сквозь кожу к самому мозгу, мягкий полумрак и крахмальный хруст прохладных простыней усыпили дона еще до того, как последняя вялая мысль потухла в отяжелевшей голове.

7

Комнаты консильери Олега Журавлева --->

К счастью, на пути Журавлеву никто не встретился и настроения не испортил.
Приоткрыв дверь в спальню дона, мужчина заглянул внутрь и обнаружил, что Франческо, как и предупреждал, конечно же, его не дождался. Суровый крестный отец спал невинным сном младенца, свернувшись калачом в обнимку с самой большой подушкой («интересно, это комплимент?»), и вид при этом имел такой трогательный, что на мгновение Олег даже заколебался, стоит ли сейчас его тормошить.
В конце концов, денек был нелегкий для всех, а нежный порыв соскучавшего любовника всегда можно было чуточку отложить… И консильери даже уже почти решился уйти, но – черт возьми! – это действительно оказалось выше его сил. Загорелое плечо, матово отсвечивавшее под тусклой лампой ночника, влажные после душа волосы, рассыпавшиеся по подушкам, ангельская безмятежность на лице, легкий, едва уловимый запах… кажется, масла… или лосьона…
«Ты хочешь, чтобы тебя хотели, даже когда ты в отключке… сукин сын»
Журавлев выдохнул, с улыбкой отмечая, что даже если сразу спать, то все равно лучше здесь, иначе восточный аромат, которым он успел надышаться, сведет его с ума, и тихо разделся, педантично расположив свежий костюм так, чтобы не помялся к утру. Забравшись к Канторини под одеяло, обнял его сзади и коротко коснулся сухими губами голого плеча, прежде чем удобно устроить голову чуть в стороне от пахнущей шампунем макушки.
- Ческо?… - шепотом, видя что сон мужчины, хоть сладок и тягуч, но еще не слишком глубок, чтобы не почувствовать чужое тепло и не услышать слов. Мужчина протянул руку и, нащупав выключатель, лишил комнату последнего источника света. Франческо мог и не отвечать, слишком хорошо становилось уже только от того, что он просто был рядом. Журавлев, скупой в общем-то на проявление каких-либо эмоций, очень дорожил такими недолгими встречами, во время которых секс вовсе не играл решающей роли, являясь приятным дополнением к общему ощущению гармонии и какой-то фантастической правильности происходящего. Девять лет – немалый срок, чтобы позволить себе так привязаться к человеку, как будто кровь одна, и лет на самом деле не девять – а все тридцать девять.
Иногда просто быть рядом – это так важно.
- Так что, неужели - спокойной ночи?…

8

Это может показаться мистикой, как может улыбаться еще не проснувшийся человек словам произнесенным вслух... или это вовсе не слова? Может ощущение касания холодных, по сравнению с уже успевшим сонливо нагреться под одеялом шелковистым телом, рук - возможно именно оно насмешило сон Ческо, растянувшего в улыбке сочные губы. Или это всего лишь не малый вес, придавивший высокий матрас, изменил положение тела дона, потревожив сон. На стыке иллюзии и реальности черноволосый выдохнул, потеревшись носом о подушку, ставшую чуть влажной от впитавшейся с крутых завитков волос воды, машинально пошевелился, потянувшись к источнику нечаянной ласки, прильнувшему к спине.
ммм...
Темно. В темноте лишь тихое дыхание, да тактильные ощущения - вот и весь небогатый выбор способов, посредством которых уснувшему ангельским сном нерадивому любовнику предложено побороти путы Морфея. Но старик сопротивляется, не желая выпускать из рук такой лакомый кусочек, как нежащийся в постели, улыбающийся сквозь сомкнутые веки Франческо - русскому, посмевшему покуситься на золотое тело, придется побороться за свой пучок софитов над пьедесталом звезды этого вечера.
Вместе с безотчетным движением назад, итальянец скользнул рукой по телу мужчины: расслабленной ладонью, словно и не ожидая ничего там найти, кроме мягкости хрустящего постельного белья. Но с каждой минутой все больше и больше чувственной информации просачивалось в замедленные процессы сонного мозга... скорее спинного, чем того, что в кудрявой голове. Поглаживание становится все более осмысленным - так трогают в темноте, чтобы понять форму предмета, но постепенно дону становится ясно, что прильнувший нежно предмет он и так знает уже давно... очень давно... но от того ласка не становится менее желанной, скорее наоборот.
Просыпаться ужасно не хочется. Да и есть ли в том необходимость? Сексуальный голод спит без задних ног, загнанный в будку вчерашним марафоном с Каро. Страсть утомительна, хоть и прекрасна. Тихая нежность - то, чего хочется сейчас. Уютная возня на грани сна и бодрствования - нет рамок, нет обязанностей, нет необходимости доказывать и завоевывать...
Всплыв на поверхность из забытия на столько, чтобы поймать дремотную сладкую мысль, Ческо пошевелился еще, чуть поворачиваясь, и, проскользнув ладонью по широкой спине, обвил шею Олега, потянувшись куда-то во тьму. Повстречать губы удалось не сразу: сначала это, кажется, была шея, потом щека, но треться неторопливая попытка привела таки его губы к сухим ищущим губам... а может это они нашли его.

9

Франческо завозился в его руках, вроде бы просыпаясь, хотя насколько мог чувствовать Олег, все еще окончательно не определившись, какому миру хочет принадлежать – реальному или миру снов. Сначала – теплой тяжестью на плечо, и по телу вопреки общему спокойному настрою пробегает легкая дрожь возбуждения, и масла в огонь подливает скользнувшие по коже горячие пальцы. Журавлев немного двинулся назад, позволяя любовнику устроиться на спине и в темноте разглядывая блаженную улыбку на обращенном к нему лице.
- Лентяй…
То ли в ответ на шутливый упрек, то ли просто так Канторини потянулся к его губам, как слепой теленок к мамке, промазал, обжег поцелуем кожу, заставив сердце пропустить несколько ударов. Олег не выдержал и поцеловал его сам, медленно коснулся губами губ, чуть отстранился и коснулся снова – просто ласка, которая могла бы не считаться интимной, если бы не предназначалась мужчине. «Просыпайся…» Поцелуй становится глубже, Журавлев, приподнявшись на локте, забрался рукой под одеяло и погладил расслабленное тело, скользнул ладонью на живот, на талию, не столько стремясь разбудить, сколько стараясь малой кровью утолить собственную жажду. С Ческо, пряно пахнувшего сейчас маслами, теплой сонной негой и как всегда - сексом, станется обмазаться феромонами, чтобы не просыпаясь довести любовника до сумасшествия, и Олег усмехнулся в чужие губы, подумав, что это была бы проделка вполне в стиле итальянца.
Немного отстранившись, он провел пальцами по груди мужчины обратно вверх и погладил предусмотрительно выбритую щеку. «Да уж, Ческо, не сегодня.»
И снова поцелуй, только теперь Журавлев сам медленно откидывается на спину и за плечи осторожно утягивает сонного дона за собой, не теряя его губ, устраивая мокрую голову на своем плече и обнимая крепче.
«Сегодня – спать. Так уж и быть…»

10

Все на полу-тоне - притихшие чувства, почти не осознанные ощущения, шепчущие губы, еще не касающиеся - уже не целующие. Voce piana* ночной тишины. Когда все так приглушенно, восприятие обостряется, пытаясь выловить в тончайших вибрациях оттенки эмоций - к ним тянутся все чувства, боясь выронить даже единую малую жемчужину, малейшую высокую ноту, из черного кружева ночного воздуха замершей спальни.
Говорите тише: крики притупляют ощущения. Анилиновые лубочные картинки super HD - режут глаз...
Свечи и шепот, поцелуй и сладкий сон в надежных объятиях - роскошь бытийная, неразменная.
Внутренний взор слабо шевелясь следует за возбуждением нервных окончаний кожных покровов, отслеживая передвижение ладони по телу: причудливый, чуть пугливый маршрут - не задеть бы самое чувственное
тебя щадят...
выдает насмешливый даже во сне внутренний голос, улыбаясь улыбкой полной загадки и лукавства. Тягучие минуты внутренней борьбы - бегущего по нервным волокнам из-под руки Олега тепла и все того же нудного старика Морфея. Ческо облегченно выдыхает: внимательный любовник весьма по-мужски берет решение дилеммы на себя... вместе с его, утягиваемой на широкую грудь, буйной головой... впрочем, сейчас вполне ангельской. Поцелуй, невиннее сестринского, заканчивается едва слышным шепотом
- Утром...
И обещающие губы касаются теплой, плотной кожи, тут же, куда позволяет дотянуться легчайший поворот головы - где-то в ямочке под выступившей на выдохе ключицей. Обвив рукой широкую грудь, Ческо уснул безмятежно и глубоко, погрузившись в сон без видений и беспокойства. До утра, что уж спешило на свидание с душной итальянской ночью...

Тихий голос*

11

- Хорошо, - так же шепотом в ответ. Олег устроил руку на спине любовника и выдохнул под его теплой, уютной тяжестью. - Спокойной ночи.
Франческо, кажется, уснул через секунду после своего обещания, поэтому не ответил, но сейчас, когда сам Журавлев уже чувствовал, что сон – самое прекрасное времяпрепровождение в этой прекрасной постели, это было уже неважно. Дремота подобралась незаметно, тяжелые веки сомкнулись сами собой, и мужчина, прежде чем перестать сопротивляться усталости, только подтянул чуть выше легкое одеяло, чувствуя, как по плечу лижет прохладный ночной ветерок, просочившийся в приоткрытое окно.

Их обоих разбудил пронзительный телефонный звонок. Небо уже светлело, но в комнате все еще было довольно темно, и Олег несколько секунд никак не мог сообразить, откуда раздаются эти противные пронзительные звуки. «*лять… ну что такое?... что опять? Сколько времени?»
Франческо заворочался, и тут до консильери стало доходить, что так истошно орет его собственный коммуникатор, оставленный в кармане пиджака.
- Twoyu mat’! – по-русски, снимая с себя любовника и почти скатываясь с кровати. Мелодия, одна из стандартных, стояла на охрану его дома, и уж если ребята рискнули звонить ему в такое время, то что-то непременно случилось. По меньшей мере всемирный потоп.
«Надеюсь, не ракетой в террасу… *лять…»
- Слушаю!
- Синьор Журавлев, - голос, раздавшийся в трубке, был тихим и осторожным и принадлежал Себастьяну, старшему в ночной смене. - Сейчас только с виллы уехал синьор Честе. Мне показалось странным... он взял ваш паркер. Простите, если впустую беспокою, но...
- Честе?
Этим утром все снова покатилось к чертям собачьим. Оттавио Честе, доверенный помощник консильери, никогда не давал повода подозревать себя в мелкой, впрочем как и в крупной, клептомании.
- Ты уверен?
- Да, синьор.  – уже гораздо менее решительно... Но в подтверждении уже не было особой необходимости. Сам факт того, что Оттавио что-то делал в его доме ночью, в его отсутствие, да еще и прихватил что-то с собой, уже ничего хорошего не означал. И ничего хорошего не значило то, что такой внимательный, мать его, охранник, заметив у Оттавио вещь консильери, спокойно выпустил его с виллы.
«В порошок сотру...»
- Пошлите за ним машину. Наверное, поехал в город. Поднимите ребят в Палермо, пусть ловят по месту жительства. Я еду, – и уже в пространство, кидая коммуникатор на стул и тяжело бухаясь на край кровати: - *lyat’… Ческо. Меня похоже обокрали… Помнишь Оттавио Честе? Помогает вытаскивать ребят из тюрьмы… - не оборачиваясь, мужчина потянулся за штанами и стал быстро одеваться. – Поеду посмотрю, что унес, надо усилить охрану.
Первая волна эмоций отхлынула так же быстро, как и накатила. Доберман, всклокоченный и сонный, постепенно принимал свой обычный спокойный вид, хотя злость и возбуждение отлично читались в резких движениях и горящем взгляде. Нужно было понять, что Оттавио мог украсть у него, - уж явно не письменные принадлежности! Какие именно документы, для кого, в первый ли раз он это делает?
Журавлев оделся, проверил в кармане ключи от машины, закинул туда же коммуникатор и вернулся на секунду к постели, до которой точно уже не судьба была добраться в ближайшее время:
- Я скажу, чтобы и тут нагнали побольше людей, хотя думаю, это частный случай… - в губы сонного дона. – Позвоню. Ты-таки улизнул, sukin sin. Припомню.
Потом – бегом до гаража, с коротким заходом в комнату за пистолетом, на ходу застегивая пиджак. Охрана тут же на ушах, пара распоряжений касательно патрулирования Дольче Виты, и пятью минутами спустя черный Мазерати с ревом покидает территорию виллы, сворачивая на шоссе по направлению к Палермо.
Пятый час утра.

---> Загородная трасса

12

Звук удивил. Именно так - то, что воспринялось сонным мозгом как будильник, и вырвало из невероятно сладкой (потому что под крылышком у любовника) предрассветной дремоты, не идентифицировалось набитым рефлексом с сигналом будильника на его мобильном. Пусть дон и не часто ставил перед собой задачу принудительного пробуждения, обладая прекрасными внутренними часами, но если такое и случалось, то мелодия разрывающая череду фантомных образов сна была иной. Именно поэтому в груди тут же поселилась тревога - что-то происходит не правильное.
Теплый и живой, Олег завозился, к большому неудовольствию чернявой, требовательной коалы, повисшей на нем обвив руками, и для особого комфорта ногами, выскользнул из цепких лап, сумбурно объясняя что-то. Коала - Ческо - лишь неразборчиво что-то мычала, отказываясь расстаться с облюбованной опорой.
Ключевые слова: "охрана", "вилла", "обокрали", выхваченные ухом из разговора консильери, резонировали с тревожной тяжестью под грудиной, быстро прочищая мозги от сонливой ерунды. Мужчина прекратил попытки зарыться с головой в подушки, прячась от голубоватого призрачного рассвета, стекавшего с подоконника распахнутого окна вместе с соловьиной песней, и приподнялся на локте, ища глазами любовника с той стороны огромного ложа, что слегка вибрировало под тяжестью большого человека. Лучше бы он еще немного повалялся - русский как раз в это время облачал свою не маленькую, белую пятую точку в трусы...
ммм... да чего он там такого мог взять... что стоило бы утреннего секса...
Рука упала на теплое еще, належенное место, не дотянувшись до аппетитной задницы пары сантиметров, когда скорый как известный процесс консильери отпрянул от ззагребущей пятерни за пиджаком. Слегка обиженный, что его променяли на какого-то гнусного воришку, Ческо опять подобрался, натянув на себя одеяло, и откинулся на подушки, в полутьме следя за размашистыми, чуть неуклюжими от скорого пробуждения движениями, когда телу еще нужно некоторое время на включение в работу всех тонких рефлексов. Его черные глаза словно увеличились: огромные зрачки открылись полностью, собирая скудную в приглушенной предутренней полутьме визуальную информацию об убегающем любовнике, блестя широкими мазками бликов от белоснежной простыни натянутой до подбородка. 
Олег развернулся - перина еще раз покачнулась, словно потревоженная камнем водная гладь. Дон успел ухватить "мышку" за короткий, жесткий затылок коротко стриженной прически, выцепив лапу из укрытия, оставляя на губах острый поцелуй
- Улизываешь здесь ты... с-с-уууук.. ин ын?
Вопросить было уже некого - консильери и след простыл, оставляя Франческо упражняться в не-родном языке в одиночестве. Это странное слово (или слова?) Журавлев частенько использовал применительно к нему, когда верхушка клана Коза Лимит оставалась наедине в атмосфере так сказать "без галстуков". Франческо частенько порывался спросить, что это значит, но все время забывал. Наиболее с его точки зрения логичным вариантом было то, что Олег использует родной язык для признания: "люблю тебя", или там "я тебя люблю", так-то так, не желая давать знать о своих чувствах вслух. Возможно это была еще одна причина (а может и основная) по которой Ческо забывался с вопросом - эта тема закрылась для него вместе с крышкой гроба Теодоро - никому из не малого числа своих любовников любви дон дать не мог.
А вот заботу и беспокойство - в полном объеме. Оставшись в светлеющей комнате один и прислушиваясь к дивным звукам просыпающегося сада за окном Франческо откинулся на подушках, выгоняя из головы мысли фривольные, и подключая потихоньку к работе мозг...
что за заявочки такие про ограбление?.. и почему мерзавцу приспичило именно сегодня - на следующий день после удара по Короне?
Этого самого Черсте, помощника Журавлева, он почти не знал, консильери общался с ним сам, в основном гоняя по различным порученьям. Незапланированная трель будильника так и стояла в ушах сигналом тревоги.
Что-то мне это все не нравится... а что если это ловушка? Все крупные фигуры клана надежно припрятаны - что если это попытка выманить ферзя?
В груди заныло противно. Следующая мысль уже сопровождалась отработанным жестом - рука сняла трубку телефона на прикроватной тумбочке, набирая номер на домашнем коммутаторе вызывающий охрану.
- Журавлев с охраной уехал?- Тело Франческо словно подбросило на кровати - что значит на Мазерати?... один?!! Остолопы, немедленно выслать машину охраны за ним.
Сердце бешено заколотилось ударяясь гулко и часто в клетку изогнутых ребер.
Дерьмо... вот дерьмо...
Еще мгновения назад нежная и сладостное любовное гнездышко постели теперь словно облепило паучьими лапами, вызывая отвращение и раздражение. Еще продолжая разговаривать с дежурным на посту, Франческо уже выбрался из нее, направляясь в гардеробную.

---------------->Вьезд на виллу

Отредактировано Франческо Канторини (2009-03-01 06:49:18)

13

Въезд на виллу----------->

Недовольство происходящим тихое, как урчание потревоженного кота, с закрытым ртом булькающего в горле клокочущие звуки, закрыв зрачки до вертикальных прорезей.
Сабатини, Каро, Журавлев - не знаю кто, колумбиец, русский - расползаются, как тараканы.
Человеческий фактор: непредсказуемый, практически неподконтрольный, готовый подставить как руку так и подножку, причем порой - одновременно. Выстраиваемые Франческо Канторини идеальные схемы действий перекраивались и переиначивались реальностью трущихся друг о друга шестеренок в механизме Сицилийского мироздания: свои и чужие, все они перетирались в этом котле, ставя собственные тире и запятые в продуманных до мельчайших деталях алгоритмах. И сейчас на дорогом пергаменте Плана явно образовалось не запланированное ранее многоточие.
Что же с вами, чертями, делать... только и остается ходить с совочком и подбирать какашки.
Теплая вода из крана в ванной едва заметно окрасилась розовым, унеся с собой кровь и грязь с рук. Ческо чуть слышно ругнулся: задумавшись, не подтянул вверх рукава сорочки и теперь промочил неосторожно край манжет, свисающих до самой мраморной раковины. Стряхнув с пальцев капли подумал, не переодеть ли ее, но махнул рукой - праздничных выходов не намечалось, а посидеть у постели больного помехой не будет, и просто закатал рукава по локоть. Вид зубной щетки в золоченом держателе под зеркалом напомнил о скоропостижном подъеме, лишившем необходимых гигиенических процедур - пришлось заняться.
Вернувшись в комнату, и уже протянув руку к двери, Франческо уловил тихий звук: пип-пип...
Ах, черт! телефон...
Черный, стильный аксесуар делового человека почивал там же, где и был оставлен ночью - на прикроватной тумбочке: дисплей светился указанием на пропущенные звонки. Два. Ческо сделал виноватую мордочку, только сейчас вспомнив о торопливом обещании Добермана позвонить. Тут же нажал кнопку обратного набора. Соединение через гудок:
- Что у вас случилось?
- Да жопа полная, - то ли нервный смешок, то ли шеф горло прочищает: попытка не зашипеть на Журавлева прямо сейчас - Джоржио сказал, что ты уже закончил... дуй сюда пулей.
- Что опять? Все целы там? – голос консильери звучит напряженно
Я тебе напрягу... но уже не голос, только попадись - команда Чип анд Дел спешат на помощь.
Однако Франческо понимает: за отеческой строгостью притаилось тепло и радость - хоть тут обошлось без Короны - и желание скорее вернуть дорогого человека под защиту надежных стен.
- Опять или снова... это вот я у тебя спрошу, когда приволочешь свою задницу, - свирепый тон, - или мозга не хватает понять, что война? Куда упер в одиночку?
- Если бы я ждал, пока наши сонные бравые бойцы выскакивают из кроватей и напяливают портки, я бы его упустил, - ровным голосом. - Он всех удивил, - хмыкнул.
Услышав сомодовольные, без капли раскаяния ну хоть бы притворился для услаждения души дона, бездельник! рулады Добермана, Ческо возвел глаза к небу и уже сжимал кулаки, как бы сворачивая поудобнее виртуальный ремень - лупить аки сидорову козу. Однако дон решил прежде вернуть консильери домой. Чтобы было кого лупить: происшествие с Альваро на самом деле переполошило не на шутку. Канторини не был намерен отдавать своих людей. Баста. Как бы там не тянул к ним ручки Морелло.
- Живо возвращайся. Каро серьезно ранен. Приволок заложника.
- Подъезжаю, - коротко ответил Олег и отключился.
Сунув телефон в карман, Франческо коротко вздохнул, пообещав себе лично приковать каждого мерзавца к телохлану и бронированному экипажу, и в ином виде за ворота не выпускать. После чего перекрестился, поцеловав тяжелый крест, что скользил по смуглой груди при каждом движении, и отправился проведать оставленного на попечение подозрительного лысого типа любовника.

Комнаты Альваро Каро----------->

Отредактировано Франческо Канторини (2009-03-04 07:33:24)

14

12 июля 2008 года, суббота. За полдень.

--------------->Предположительно из казарм и парка, а потом столовой.

Прогулка оказалась, как забавной, так и плодотворной, поселив на губах насмешливую улыбку. Время до обеда пробежало незаметно: они с Олегом еще раз успели перекусить, дообсуждав все насущные дела, и разгребли не мало текучки, а теперь Франческо следовало зайти к себе переодеться. Мохнатый питомец, отдохнувший и набравшийся сил, умотал их обоих, таская за собой на поводе по огромной поляне за домом, в результате чего белые брюки Франческо приобрели где зеленый, где рыжевато-бурый, в тон весьма линючей шерсти мохнатого сокровища, колор.
Зайдя в ванную итальянец понюхал свои руки и понял, что душа не избежать. Теплый дождь по мановению руки удивительным образом упорядочил мысли, позволив, наконец, сосредоточится на главном, еще раз прокрутив в голове короткий разговор с Морелло.
Как доложил вызванный Джорджио, церковь, в которой изъявил желание встречаться Антонио, была местом тихим и безлюдным, что, в целом, было на руку такому внушительному сборищу, но, с дрогой стороны, создавало почву для возможных засад - на открытом месте, таком как цементный завод, делать это было бы выгоднее... единственное, что оправдывало выбор дона Короны, это святость церковной земли - в некоторой степени это гарантировало от перестрелки... но, опять же, не от западни. Зам капореджиме получил задание обшарить каждый метр площади самой церкви и близлежащих улиц в округе километра.
Франческо до последнего запрещал себе думать о предстоящей сделке, как о свершившемся факте... не говори "гоп" пока не перепрыгнешь... лишь тогда барыш можно будет положить к себе в карман, когда доны заключат совместный договор, соблюдение которого – дело чести каждого из них. Вот только после этого Франческо собирался порадовать новостью (а заодно и загрузить работой) Самми и Наарден… а пока обострившееся в предчувствии не доброй встречи восприятие мужчины, пыталось выловить из напоенного водяной взвесью воздуха приметы опасности.
Покончив с душем, Канторини подошел к зеркалу над умывальником, намереваясь побриться – со вчерашнего вечера подбородок уже ощетинился едва заметной, но уже раздражающей восприятие самого себя шероховатостью. Покуда белые шлепки густой пены уносили за собой неугодные дону частицы в слив раковины, его взгляд упал на безделушку, с недавнего времени прижившуюся на невесомой пленке тонкого стекла над мраморной столешницей – веточка белой азалии. Прихоть ребенка – подарок врагу.
Я пытался убить твоего отца, а ты подарила мне цветок. Зачем? Ты хотела бы чтобы мы стали друзьями? Ты еще не знаешь, что это невозможно…
Горячая вода омыла лицо. Франческо подумал, кому он оставит дело своей жизни. Дети – это странно… хотя, маленькая девочка решила, что я ей нравлюсь… возможно я не безнадежен?
Подержав в пальцах цветок, дон положил его обратно: звонко дзынькнул металл о стекло, замерев радужными бликами фальшивых бриллиантов. Обуявшая его сутками назад ненависть к Антонио Морелло спала в душе напившейся крови. Франческо подумал, что, пожалуй, нужно будет как-нибудь придумать повод отправить Джульете цветы. 

------------>Въезд на виллу

Отредактировано Франческо Канторини (2009-03-24 05:35:02)

15

Ночной клуб Sole Nero--------------->

Как уснул, дон не помнил. Он вообще не был уверен, что его не приволок и не швырнул на кровать Фестер - единственное, что указывало против такого естественного варианта после вчерашнего, это то, что крестный был все же голым под легким, но приятно объемным одеялом. Если телохранителю приходилось транспортировать босса совсем в невменяемом виде (не часто, но и такое тоже случалось), он просто клал его на покрывало сверху, не позволяя себе лишних вольностей с драгоценным телом.
Однако, проснулся Франческо не по своей воле: зазвонил телефон, и быстрым извиняющимся шепотом Луиза сообщила, что гости уже собираются, и поинтересовалась когда ей следует подавать сладкое. Разумеется спросить не забыл ли дон про мероприятие нагло продрыхнув все на свете она не могла. Канторини тупо посмотрел впереди себя минуты три (впереди была спинка кровати, потому что лежал он на животе, как любил спать больше всего), и увиденная картина совершенно ничего ему не подсказала на предмет десерта.
Хорошо погуляли...
Проверка самоощущения принесла радостные вести - даже голова не болела. Вспышками замельтешили в проснувшемся мозгу всполохи воспоминаний, постоянно сползая на вьющийся блондинистый затылок в раме серого коридора. Франческо улыбнулся.
- Спасибо Луиза, я скоро буду. Накрывай сладкое.
Положив трубку на кронштейн домашнего телефонного аппарата, итальянец снова ткнулся лицом в запашистую подушку с запутавшейся в лавандовой свежести, которую так любила пожилая домработница, нотой зажигательной прошлой ночи - курево, мускус, его парфюм с отчеливым тоном красочного восточного базара.
Ну вот, отдаю мою пташку в чужие руки...
Дон слегка лукавил, позволив себе слабость чуть предаться мизантропии: изящные ручки Риан вовсе не были чужими. Более того, вся голланская мафиозная семья, обладающая огромным влиянием на материке, теперь породнится узами крепче некуда с кланом Коза Лимит. Сегодня во истину знаменательный день - а значит...
Харе валяться...
Франческо сел, откинув с совершенного тела пушистого друга, потер ладонью лицо, разгоняя сон... и поморщился, принюхиваясь... опачки - а он не мылся вернувшись из заведения, где чем только не занимался: и тем занимался, и этим тоже. И пах соответствующе. Понюхав еще разок ладонь, философски попытался определить чья это сперма, но не смог, и, плюнув, ушел мыться в душ, насвистывая арию Каварадоси. Мягчайшая шерсть ковра, погладив ступни хозяина, еще несколько минут хранила шорох его шагов, а потом распрямилась, снова стелясь идеальным ворсистым покровом роскошной спальни.
И все же... все же легкая грусть присутствовала: его жизнь словно стояла на месте, замерев каменным истуканом с острова Пасхи, а вокруг текли реки-судьбы его друзей, любовников, врагов, просто знакомых и не знакомых людей. Они менялись, в их жизнях происходили события, переплетались между собой и снова расходились, чтобы сплестись с кем-то еще... а он оставался, замершим на солнце и ветру - идол сам себе. Вот и сегодня Каро сплетется с Риан, а он останется стоять в стороне и смотреть на их счастливые лица...
И где же сердце, что полюбит меня?...
Отражение черных глаз как обычно не давало ответов, лишь сообщая о красе их обладателя. Впрочем... прочь печали - сегодня радостный день. Улыбка вышла вполне искренней, с ней можно было идти в люди.
Закончив с туалетом, Ческо оделся элегантно, но достаточно расслабленно, в стиле Круиз, подчеркивая тем самым непринужденность домашней, семейной тусовки. В гардеробной комнате отыскал легкую, белую пляжную сумку, куда покидал какую-то мелочевку типа плавок, крема для загара, солнечных очков, панамы, и, оглядев себя на последок в зеркало, решил, что грустить еще совершенно не о чем - моложавый, статный мужчина с черными как смоль волнами волос и гордой посадкой высоко поднятой головы еще долго будет привлекать к себе как восхищенные взгляды, так и нежные сердца.

-------------->Причал.

Отредактировано Франческо Канторини (2009-05-07 07:02:44)