Сицилийская мафия

Информация о пользователе

Привет, Гость! Войдите или зарегистрируйтесь.


Вы здесь » Сицилийская мафия » Жилой район » Квартира знакомых Оливии ди Сенья


Квартира знакомых Оливии ди Сенья

Сообщений 31 страница 60 из 67

31

К тому моменту, как кто-то позвонил в дверь, Оливия уже начала сердиться. Маттео опаздывал, но если бы случилось что-то непредвиденно серьезное, он мог бы позвонить. Оливия в который раз сердито раскрыла и закрыла в руке будто виновато звякнувший мобильник-раскладушку. На самом деле ей не хотелось признаваться себе, что она сейчас волнуется за Маттео. Переживает, что с ним что-то случилось по дороге, невольно вспоминает их недавний телефонный разговор, анализирует его слова и интонации голоса. Боится, что он просто не придет по какой-нибудь другой причине. Например, передумает приходить. Оливии было страшно признаться себе в том, что эти невольные размышления о Маттео ее серьезно волнуют. И хотя уверенность в себе была одной из основных черт ее характера, она полагала, что абсолютно не сомневаются в себе только полные идиоты. И теперь Оливия сомневалась, невольно, и это сильно тревожило ее. Неужели она так привязалась к Маттео за эту неделю знакомства? Ей этого не хотелось признавать. У нее уже так было с Домиником, и ничем хорошим кроме обожженного самолюбия это не закончилось...
Размышления Оливии прервал звонок в дверь. Она с трудом сдержала себя, чтобы не сорваться с места и бегом не броситься открывать. Сначала она села на кровати, надела обувь, застегнув ремешки, оправила платье и спокойно прошла по коридору.
За дверью стоял Маттео. Оливия улыбнулась, потянулась к нему через порог и обвила руками, "втягивая" вовнутрь квартиры. Когда он невольно сделал шаг к ней навстречу, она поцеловала его в губы, но не дала углубить поцелуй, почти тут же отстранившись.

- Закрой дверь и объясни, почему ты опоздал, - сказала Оливия.

32

Увидев Оливию Маттео даже не смог обрадоваться, он осознал, что ему придется в ступить в диалог, возможно придется что-то анализировать, думать, объяснять...
- А я что? Я опоздал? - голос показался ему каким-то чужим, далеким и потерянным. Как будто он попросил кого-то сказать за него это, - Извини меня... - ему стало страшно, что сейчас он скажет какую-то несвязанную глупость, сделает какую-то ошибку, и Оливия просто выставит его за дверь, то есть ему придется искать место, чтобы дождаться того момента, когда его наконец-то отпустит. Голос по-прежнему был чужим и абсолютно потерянным, - Я... я... я же не знал, что ты меня сегодня позовешь... - Маттео понял, что сказал что-то лишнее. Он тайком заглянул в зеркало висящее в коридоре и заметил, что его зрачки слишком расширены для яркого освещения, да и взгляд был мутный и затуманенный. Он опустил глаза и стал рассматривать собственную обувь.

Отредактировано Маттео Моццикони (2009-06-16 01:03:23)

33

Маттео как-будто спал на ходу. Тихо пробормотав какие-то вялые оправдания, он уставился в пол и застыл так, даже и не подумав закрыть так и оставшуюся распахнутой входную дверь. Оливия захлопнула ее сама и  внимательно посмотрела на него. Как ей показалось, он специально не поднимал на нее глаз. Спиртное? Вряд ли, она бы это сразу почувствовала. Значит... одно из этих "средств", расширяющих сознание, отрава, которую он продает. А может и не одно...
...я же не знал, что ты меня сегодня позовешь... 

Что же теперь будет? У Оливии не было никакого опыта в том, что нужно делать в такой ситуации. Ясно было, что отпускать Маттео никуда нельзя, но как он будет вести себя дальше? Пока было не очень страшно. Он просто стоял опустив голову, какой-то заторможенный, как-будто под действием сильного снотворного, и борется со сном изо всех сил - пока ей казалось именно так.
Оливия снова подошла к нему почти вплотную, обняла обеими руками, запустив пальцы в его темные волосы.
- Мэтт, посмотри на меня. И не смей отводить глаза.

34

Маттео почувствовал прикосновения, скорее понял, что Оливия дотрагивается до его тела, которое он притащил с собой. Его взгляд пополз вверх, вдоль струящихся световых линий, обрамляющих контуры предметов и остановился напротив глаз девушки. Та часть сознания, которая находилась в реальном мире, била тревогу, сообщая Маттео, что его раскусили и теперь диалог будет еще более сложный и серьезный и лучше бы ему постараться быть как можно более адекватным, чтобы в конце-концов не оказаться на улице, где ходит полиция, а это уже грозило бы серьезными неприятностями. Маттео окатила волна панического ужаса, совершенно нерационального, нагнетенного мрачными мыслями, сердце забилось так, как будто бы это была не Оливия, а пришелец или чудовище. Он смотрел в ее глаза, ощущая легкую дрожь, скорее даже вибрацию в теле, пока, наконец, не почувствовал, что с ним случится что-то ужасное, если он не перестанет заглядывать в эту бездну. Он отвел взгляд, снова опустив голову и прислонившись к качающейся стене. В зеркале расплывался его силуэт - бледный, с черными глазами, словно его же собственный призрак.
- Со мной все нормально. Часа через полтора - два мне будет просто плохо, но соображать я буду отлично, - стена поползла под его спиной вверх, задирая рубашку и царапая спину. Маттео с трудом нашел себя сидящим на полу, обнимающим колени руками...

35

Маттео поднял на нее взгляд, и Оливия всмотрелась в его глаза. Взгляд его не был остекленевшим или бессмысленным, казалось, Маттео все понимал и пока не находился в прострации, но его глаза были словно с какой-то туманной поволокой, а расширенные черные зрачки закрывали почти всю радужку. Сперва он смотрел на нее, будто пытаясь собраться с мыслями, потом на побледневшем лице отразилась тревога, а затем его глаза распахнулись так широко, как-будто он увидел призрак. Причем, в ее лице. Оливия не успела ничего сказать, как Маттео внезапно пошатнулся и откинувшись назад, прислонился спиной к стене и медленно сполз на пол. В этот момент Оливия очень сильно испугалась. Первым порывом было кинуться к телефону и вызвать скорую, но голос Маттео, сообщивший ей, что с ним произойдет в ближайшие полтора-два часа, остановил ее. Его голос был таким спокойным. Оливия посмотрела на Маттео сверху вниз. Сидящий на полу возле стенки прихожей, обхватив колени руками и опустив голову, он был похож на наказанного или обиженного ребенка. Или и то и другое вместе.
Оливия села рядом с ним, опустилась прямо на пол, подвернув юбку.

- Ох, Мэтт, Мэтт, - вздохнула она, - Тебе, наверное, лучше было бы прилечь. Но я до дивана тебя точно не дотащу.
Оливии одновременно было и жутковато, и досадно. 
- Чудесный у нас сегодня вечер, - усмехнулась она.

36

Вставать нужно было медленно, вообще резких движений делать не стоило. Маттео улыбнулся, даже в таком состоянии он чувствовал, что Оливия переживает и волнуется за него и это было приятно и немного непривычно. Раньше никто никогда не волновался за него. Он взял руку девушки и сжал ее довольно сильно, будто бы пытаясь удержаться на поверхности реального мира и не нырнуть снова вглубь себя.

- Ничего. Все нормально, - парень представил, что Оливия будет тащить его волоком к дивану и улыбнулся, - Я отлично дойду сам. Попроси меня потом только объяснить что произошло. И... никуда не звони. Пожалуйста... - последнее Маттео добавил, опасаясь, что девушка позвонит в скорую, если он перестанет вдруг реагировать на ее слова.
Парень медленно поднялся, держась за стену, сделал шаг, другой, ноги были как резиновые и каждый шаг казался таким забавным, как будто бы было что-то не так с гравитацией. Маттео подошел к дивану и опустился на него. Отдохнув после увлекательного приключения в виде похода из коридора в гостиную, он почувствовал, что ему очень стыдно. Он осознавал, что пугает Оливию, но ничего не мог поделать, как только смотреть на нее затравленным взглядом и жалко улыбаться. Его тело казалось ему громоздким скафандром, которым он пока еще не научился толком управлять.

- Прости меня, что я испортил все, - предложение распалось на звуки и сразу же потеряло всякий смысл.

37

Видя, что Маттео делает попытку встать, Оливия сама быстро поднялась на ноги, готовая помочь ему, хотя понимала, что если что, подхватить и помочь парню удержаться на ногах ей не хватит сил. Но он справился сам, медленно, держась за стенку. Потом сжал ее руку и попытался улыбнуться.

- Я не буду звонить, - сказала Оливия в ответ на его слова, - Только обещай, что не умрешь.
Но судя по тому, как очень медленно, по стенке, неуверенными шагами, но все-таки сам Маттео добрался до дивана, умирать он все же не собирался.
Оливия села на диван и устроила Маттео головой у себя на коленях.

- Завтра прощу, - усмехнулась она, погладив его по волосам. Пока оставалось только ждать.

38

Примерно через час Маттео почувствовал озноб и свернулся на диване калачиком. Его мысли немного прояснились, зато появилось беспокойство и параноидальный страх. Но эти чувства были ему так или иначе знакомы, поэтому он просто ждал, когда же все закончится. Парень лежал на диване и только иногда вздрагивал, когда слишком глубоко погружался в путанные мрачные мысли. Ему хотелось сказать братьям все что он думает по поводу их испытаний дозировок на живом человеке и перед глазами возникала протянутая рука с горстью мелких колес, именно в такие моменты он и вздрагивал. Но не смотря на жуткое состояние, Маттео подсознательно понимал, что это все временно и уж кто-то, а он-то точно не умрет.
Еще через час в голове появилась звенящая пустота, а во рту довольно странный привкус. Парня немного штормило, как с похмелья. Он сел на диване, потер глаза и отправился в ванную, где опустил голову под холодную воду. В зеркале отражался уже не незнакомый человек, а он, Маттео, только бледный, с все еще мутными глазами, но зрачки уже пришли в норму и взгляд стал более живым. Голова неожиданно закружилась и парень вцепился в раковину, чтобы не упасть. Его бросило в холодный пот. Вестибулярный аппарат уже давно подавал сигналы о том, что его хозяин находится минимум в центрифуге для космонавтов. Маттео присел на пол, чтобы не упасть и попытался прийти в себя. Через десять минут в ушах перестало гудеть и он смог выйти в зал и даже улыбнуться Оливии. Парень прилег на диван и еще спустя некоторое время погрузился в беспокойный, тревожный сон. На то, чтобы сказать что-то Оливии у него не хватило сил.

39

Все это время Оливии было едва ли не хуже, чем Маттео. Она просто сходила с ума от переживаний. Сначала все было не очень страшно, и она скорее злилась на него, чем волновалась, репетируя про себя все, что она скажет ему завтра, когда он придет в себя.
Примерно через час Маттео затрясло в ознобе, как при высокой температуре. Он свернулся на диване в комок, прижимаясь щекой к ее коленям, и время от времени шептал какие-то обрывочные неясные фразы. Оливия обняла его одной рукой, пытаясь согреть, но Маттео как-будто не почувствовал этого.
Еще через некоторое время он поднялся и пошатываясь, поплелся в ванную. И пробыл там ужасно долго, но когда вернулся обратно в комнату, по его виду и попытке улыбнуться Оливия поняла, что теперь его уже, похоже, отпустило.
Маттео снова свернулся на диване и уснул. Оливия еще долго присматривалась к нему, пытаясь определить, это сон или новая волна "погружения". Но дыхание парня теперь было ровным, его больше не трясло, он уснул, словно после тяжелого рабочего дня.
Оливия откинулась на спинку дивана и запрокинула голову, чтобы слезы пережитого за вечер стресса, выступившие в уголках ее глаз, затекли назад. Но соленые капли течь назад не захотели, а напротив, пробежали тонкими ручейками по вискам, спрятались в ее волосах. Похоже было, что Маттео теперь проспит до утра. Оливия осторожно встала с дивана, подложив ему под голову диванную подушку вместо своих коленей, достала из шкафа плед и укрыла парня, после чего выключила в комнате свет и ушла в спальню. Там слезы снова набежали, и бороться с ними у девушки совсем не было сил. Она села на кровать и закрыла лицо руками. Все волнение сегодняшнего вечера, весь стресс выплеснулся недолгими глухими рыданиями. Маттео все равно сейчас не мог ее услышать, и Оливия не стала сдерживать себя.
Умывшись и расстелив постель, девушка легла под одеяло и только тогда поняла, как она устала за этот вечер. Сон пришел сам собой и был глубоким, до утра.

40

Когда Маттео проснулся, за окном вовсю светило солнце, он не сразу сообразил где находится и что вчера было. Зато когда вспомнил - ощутил жгучий стыд. Сложно было представить как теперь смотреть в глаза Оливии. Он чувствовал себя уже хорошо, только ощущал дискомфорт из-за того, что проспал в одежде в скрюченном положении. Маттео направился в ванную, принял душ, и, одев только джинсы решил все-таки поговорить с Оливией и попытаться все ей объяснить. Ведь он никогда бы не пришел к ней в таком состоянии специально. Да и знал бы он, что братья просто зло пошутили над ним... Хотя и они же не рассчитывали, что Маттео куда-то уйдет. "Надеюсь они за меня волнуются. Пусть. Специально звонить не буду!"
Оливия спала одна на огромной кровати, ее волосы разметались по подушке, и Маттео долго любовался ею. Потом залез на кровать и поцеловал ее руку, лежащую поверх одеяла, потерся об нее щекой и прилег рядом, ожидая, когда девушка проснется.

41

Оливии снились какие-то тревожные сны, особенно под утро, и тем приятнее ей было вырваться из очередного гадкого сна от ласкового прикосновения к ее руке. Она открыла глаза, сонно поморгав, и приподнялась на постели. Увидев Маттео, лежащего рядом с ней на кровати и прижимающегося щекой к ее руке, Оливия улыбнулась.

- Как ты себя чувствуешь? - спросила она, как-будто вчера он был болен, а сегодня вот, пошел на поправку. Оливия отняла у Маттео свою руку, но только для того, чтобы погладить его по щеке и по волосам. Сегодня он получит наказание, но "надевать" прямо с утра на лицо строгое выражение Оливии не хотелось, тем более, после такого приятного пробуждения.

42

- Со мной все отлично. Пожалуйста, прости меня. Я..., - Маттео запнулся, - я же не мог не придти. Ты так неожиданно позвонила..., - он прижался губами к пальцам Оливии. У него действительно был очень виноватый вид, - не прогоняй меня... пожалуйста.

Маттео не знал, какова будет реакция Оливии сегодня, не мог даже представить. Лучше бы она злилась, ругала его, он ведь чувствовал, что ей не все равно. Больше всего он боялся, что Оливия прогонит его, подумав, что он на самом деле наркоман и почти всегда находится в таком состоянии. Она же один раз только позвала его без предупреждения, и он сразу же, получается, проявил свою истинную сущность - так это выглядело со стороны. Теперь Маттео понятия не имел как оправдаться.

43

- Ты будешь наказан, - ответила Оливия таким тоном, как-будто это единственный естественный исход дела, который может решить все недомолвки между ними, хотя в их отношениях это именно так и было. - Прощу ли я тебя, зависит от того, как ты вытерпишь наказание. Обещаю, что сегодня тебе будет очень больно, - сказала Оливия, выделяя голосом предпоследнее слово.
Она села на постели, так что одеяло сползло с ее обнаженной груди, потянулась и неожиданно весело добавила:

- Но только после завтрака. Иди вари кофе, пока я приму душ. 
После этого она встала с постели, выбравшись из-под одеяла, и теперь уже посмотрела на Маттео серьезно, и также серьезно добавила:
- А после наказания мы поговорим о том, что произошло вчера, и что будет дальше.

44

Слова Оливии вызвали у Маттео не столько страх, сколько предвкушение. Он почувствовал облегчение - слова Оливии казались ему частью все той же игры. Маттео успел осознать, что физическая боль его не пугает, а стек или ремень в руках этой девушки приносит не только боль, но и удовольствие. И раз она говорит все это, значит что он УЖЕ прощен. Во всяком случае ему так казалось.
Маттео залюбовался совершенством тела Оливии, но решил не заставлять ее ждать и, просто еще раз поцеловав ее руку, отправился на кухню. Пока он варил кофе, в глубине души шевелилось какое-то странное предчувствие, даже скорее ощущение того, что он все-равно что-то неправильно понял. Но Маттео решил действовать по обстоятельствам и не выдавать волнения.
Вскоре кофе был готов, а на столе разложены бутерброды, и парень присел за стол, ожидая когда из душа выйдет Оливия. Ему хотелось проследить за ее реакцией и настроением.

45

Оливия вошла на кухню одетая, подошла к сидящему за столом Маттео и наклонилась, чтобы его обнять. Ее влажные волосы скользнули на его голую спину и плечи. Она выпрямилась и провела кончиком пальца по его спине. Все следы от последней порки уже давно прошли, но сегодня она собиралась наказывать Маттео иначе. Оливия снова почувствовала нетерпение и легкое возбуждение, приятное ощущение между ног при мысли о предстоящем.
Она села за стол и как обычно, заговорила о чем-то незначительном, не касаясь больше ни темы наказания, ни вчерашнего состояния Маттео, придвинув к себе чашку кофе и какой-то бутерброд.
Завтрак закончился быстро, после Оливия увлекла Маттео за собой в спальню. Кровать была застелена покрывалом, а поверх него ближе к левому краю лежало большое полотенце, сложенное вдвое. На левой прикроватной тумбочке стояла бутылка с чем-то прозрачным и лежал большой набор игл с пластиковыми наконечниками с одной стороны, как для шприца. Они были разной длины и диаметра, и объединяло их только одно - острые концы были специально слегка затуплены. Но это можно было рассмотреть лишь вблизи.

- Раздевайся, Мэтт, - сказала Оливия, - и ложись на полотенце животом и бедрами.

46

Маттео совсем не хотел есть и лишь следил за действиями Оливии. Он нервничал из-за предстоящего, но тщательно скрывал это, напуская на себя скучающий вид. Он понимал, что испортил вчера Оливии настроение, пусть и не желая этого, пусть и не чувствуя себя на сто процентов виноватым, ему все равно было стыдно, но главное, что Маттео понимал то, что на этот раз наказание будет действительно особым.
Когда завтрак закончился и они пошли в спальню, разложенные на тумбочке вещи вызвали у Маттео недоумение. Столько игл он видел только в каком-то наркопритоне, куда приносил однажды товар. Тут они казались совсем неуместными. Но парень только удивленно посмотрел на Оливию. Он хорошо помнил разговор о доверии.
"Надеюсь, что она знает, что делает"
Маттео присел на кровать, стянул джинсы и лег так, как велела ему Оливия.

47

У Маттео на лице отразилось удивление при виде разложенных на тумбочке игл, но он ничего не сказал и не спросил, молча стянув джинсы и белье и улегшись на кровать ничком. Оливия присела рядом с ним на край кровати, так, чтобы свободно доставать до тумбочки. Сначала она, не удержавшись, провела ладонью по спине Маттео сверху вниз, к пояснице, поглаживая и чувствуя под рукой напряженные мышцы. Потом взяла бутыль с прозрачной жидкостью, оказавшейся спиртом, и протерла свои руки, а потом ягодицы Маттео и внутреннюю сторону бедер, заставив его слегка развести ноги, тщательно, не пропуская ни одного участка кожи. 
Потом Оливия взяла первую иглу, довольно длинную. И стала вводить ее в левую ягодицу парня, медленно, пока она не вошла до основания пластикового наконечника. Специально затупленный конец иглы должен был сделать процесс достаточно болезненным. Оливия взяла вторую иглу, чтобы сделать с ней то же самое, на небольшом расстоянии от первой. В момент введения второй иглы ей захотелось услышать голос Маттео.

- Мэтт, расскажи, в чем состоит твоя сегодняшняя вина, - сказала она, продолжая медленно вводить иглу.

48

Спирт холодил кожу, и Маттео вспомнил неприятные ощущения, связанные с посещением больницы. Он никогда не любил уколы, всегда старался избегать этого способа приема лекарств и никогда не пробовал внутривенные наркотики. Ему казалось жутковатым, что что-то проникает глубоко в его плоть, проходит сквозь кожу... Только однажды он пересилил себя и решился сделать татуировку. Хотя делать тату оказалось не больно и не страшно, просто неприятное ощущение, к которому можно было привыкнуть.
Но теперь Маттео лежал и чувствовал, как его сердце сжимается от страха. Он ощутил, как первая игла с трудом проткнула кожу... Ему казалось, что он чувствует ее по всей длинне, как инородный предмет или раздражающую занозу. Только это было еще хуже, чем заноза. Вторая игла воткнулась в кожу и стала медленно погружаться... Маттео услышал голос Оливии сквозь гул в ушах - его всего чуть ли не трясло от нерационального страха. И как он не старался это скрыть, его голос был хриплым и дрожащим:
- Я испортил твой вчерашний вечер.

49

- Думаю, не только мой, но и свой тоже, - сказала Оливия, продолжая медленно вводить иглы в левую ягодицу Маттео. – Надеюсь, ты сожалеешь об этом.
  Его голос был дрожащим, едва ли не срывающимся, а тело слишком напряжено, включая мышцы ягодиц, которые он сжимал непроизвольно из-за боли и страха, но Оливия не спешила помочь ему хоть немного успокоиться и расслабиться, рискуя сломать в напряженной ягодице очередную вводимую иглу. Поза, в которой лежал Маттео, давала ему еще не самые болезненные ощущения, также как и участки кожи, из которых уже торчали пластиковые наконечники погруженных до основания игл.
Оливия была уже довольно сильно возбуждена, и самим процессом, и реакцией Маттео на наказание. Видно было, что терпеть все это ему гораздо сложнее, чем порку. Когда вся левая половина ягодиц парня была уже утыкана достаточным на взгляд Оливии количеством игл, она слегка раздвинула их пальцами левой руки, и следующая игла не спеша вошла в более нежный участок кожи поближе к центру и основанию бедер.

50

Ощущения были не особенно болезненными, но Маттео бросало в ледянной пот от осознания происходящего. Он боялся шевельнуть, чтобы не почувствовать как иглы двигаются у него под кожей. Как он не пытался расслабиться или просто не думать о происходящем, это ему не удавалась. Не смотря на то, что порка была больнее, иглы оказались для Маттео слишком сильным страхом, почти фобией. Те участки, куда вошли иглы уже начинали болеть и пульсировать, руки так и тянулись, чтобы вытащить поскорее эти орудия пыток, однако Маттео лежал, как парализованный и не решался на такую наглость. Он не мог ослушаться Оливию, но такое наказание все же казалось ему слишком жестоким.

- Оливия, пожалуйста... Пожалуйста, прекрати это. Я готов понести любое другое наказание. Только не иголки,
- голос у парня действительно был жалобный и умоляющий.

51

Услышав жалобную просьбу парня, Оливия остановилась, но только чтобы сделать совсем небольшой перерыв и погладить его поясницу. Иглы не должны оставаться в теле больше пятнадцати-двадцати минут.
- Нет, Маттео, - сказала она, продолжая успокаивающе поглаживать его поясницу ладонью, - ты не можешь выбирать себе наказание, которое тебе больше понравится. Тебе не нравятся иглы, но ты запомнишь их хорошенько, как и то, за что ты был так наказан. В этом и состоит смысл сегодняшнего наказания. Так что терпи и думай о своей вине. Дальше будет больнее, но я не запрещаю тебе стонать, - заметила она прежде, чем продолжить.
Взяв в руки очередную иглу, Оливия еще раз окинула взглядом вжавшегося в покрывало,  замершего перед ней Маттео. Его вид возбуждал ее безумно. Она снова слегка раздвинула его ягодицы пальцами левой руки и следующей короткой иглой захватила складку нежной кожи над предыдущей, так что показался слегка окровавленный кончик-острие. Еще две коротких иглы таким же способом вошли во внутреннюю сторону бедер Маттео с левой стороны. Потом Оливия сказала ему повернуться на правый бок и подтянуть колени к животу.

52

Слова Оливии не звучали как вопрос. Она просто констатировала факт, не спрашивая при этом мнения Маттео. Похоже, что ему придется потерпеть. "Это не может продолжаться бесконечно" - Маттео прикусил губу. Ему уже было стыдно, что он показал свою слабость, тем более, что безрезультатно, теперь он не собирался стонать или вообще как-то показывать насколько ему жутко и неприятно.
Иглы стали входить в более нежные и чувствительные участки кожи, и лоб Маттео покрылся испариной. Ему только оставалось жмуриться и задерживать дыхание. Он не сразу понял что именно ему говорит Оливия. Перевернуться на бок казалось совершенно невозможным - все воткнутые иглы зашевелились бы под кожей, и от этой мысли Маттео стало действительно не по себе. Он затаил дыхание и очень медленно перевернулся на бок, зашипев от пугающих ощущений в местах проколов. Также медленно он подтянул ноги. На этот раз он все-таки не удержался и издал стон.

53

Из тех двадцати минут, которые были в ее распоряжении, осталось уже не так много времени. Время поджимало, а игл было еще предостаточно. Сейчас Оливия полностью отвечала за Маттео и все, что происходит с ним, ведь как ему ни было больно и страшно, он покорно подставился под ее руки, и тем самым ответственность за все происходящее полностью легла на нее. Оливии это нравилось. Мысль о том, что парень покорен, беспомощен и зависим сейчас от нее, возбуждала ее не меньше, чем сам процесс втыкания иголок в его многострадальный зад. Но поскольку со второй порцией игл предстояло расправиться быстрее, чем с первой, а болезненность их введения зависела от того, насколько медленно игла входит в плоть, Оливия и сказала Маттео поменять позу. Теперь иглы в правую ягодицу парня можно было вводить резко и быстро, что не уменьшило бы болезненных ощущений по сравнению с предыдущими, в связи с измененной позой. Маттео повернулся на бок и подтянул колени вверх, из-за этого кожа на его ягодицах натянулась, мышцы напряглись. Оливия наблюдала за тем, как он это делает, медленно, шипя и постанывая от боли и ужаса, а также за выражением его лица. Все это так возбуждало, что она уже едва сдерживалась, но тем было слаще продолжить. Она бросила взгляд на пах Маттео. У него ни о каком возбуждении не шло и речи. Это наказание ему явно совсем не нравилось, но Оливии хотелось наказать его сегодня именно так.
Новые иглы входили в правую ягодицу парня резко. Теперь, когда он повернулся на бок, Оливия могла видеть выражение его лица, то, как он жмурил глаза и кусал губы с каждой новой иглой. Ей снова захотелось слышать его голос, возможно, перемежающийся со стонами.

- Осталось восемь игл, - сказала она Маттео, взяв в руки очередную, - Я хочу, чтобы ты считал их вслух, начиная с восьми и обратно.
Она снова раздвинула его ягодицы, намереваясь пройтись по нежным участкам кожи там и внутренней стороне правого бедра.

54

Маттео было очень стыдно за то, что такая мелочь как какие-то иголки способна так его деморализовать. Но и не мог ничего поделать с собой. Он все еще впивался зубами в губу и каждый раз, когда входила новая игла, вздрагивал.
Считать эти иглы показалось Маттео уже верхом жестокости, но ослушаться, сказать нет... было уже слишком поздно для этого.
- Восемь, - голос был очень тихий и хриплый. Игла вошла в очень чувствительное место и Маттео вздрогнул.
- Семь, - следующая игла вошла недалеко от первой. Голова у парня кружилась, ему казалось, что он потеряет уже сейчас сознание, не дойдя до конца.
- Шесть, - и снова игла вошла недалеко от первых двух. Маттео говорил почти шепотом, чтобы хоть как-то скрыть то, что он ощущал.
- Пять, - болезненные ощущения догоняли моральный дискомфорт по интенсивности. Теперь подсознательный нерациональный страх мешался с настоящей болью, острой и достаточно сильной.
- Четыре, - больше сдерживаться Маттео не мог, он застонал, произнося это слово.
- Три, - слово опять вырвалось со стоном, и парень почувствовал, как по его переносице скатилась теплая капля.
- Два, - уже почти равнодушно произнес Маттео, он впал на секунду в какую-то прострацию. Видимо это была реакция организма на такие сильные негативные эмоции. Он все так же чувствовал, просто перестал понимать, что с ним происходит.
- Один, - простонал парень. Он больше не мог скрывать то, насколько ему было плохо. Глаза были влажные от набежавших слез, а лицо совсем бледным. Но главное, что теперь все закончилось.

55

Оливия облизала пересохшие губы. Ее дыхание участилось, руки не хотели справляться с оставшимися иглами, ей хотелось все бросить и обнять Мэтта поскорее… Но нужно было довести все до конца. Его пытка почти превратилась и в ее тоже, но для нее - сладкую. Нельзя было терять над  собой контроль. Оливия взяла очередную иглу и взглянула на Маттео. Он ничего не замечал, погруженный в свою боль, страшные неприятные ощущения  и необходимость их терпеть. Следующий счет вырвался у него со стоном, в голосе дрожали явные слезы. Новая игла, и слезинка выкатилась из уголка зажмуренного глаза, упала вниз, расплывшись на покрывале маленьким темным пятнышком. Снова счет и о, какой стон… Парень больше не мог держать себя в руках, Оливия только лишь мечтала, что когда-нибудь сможет довести его до такого состояния. Но, не смотря ни на что, он продолжал считать, не смея ее ослушаться. Оливию накрыла новая волна возбуждения. Последняя игла, последний жалобный, протяжный стон, и девушка склонилась к Маттео, целуя мокрые следы от слезинок на его лице, влажные ресницы, почти до крови искусанные губы.
- Молодец, Мэтт… молодец, - ее шепот был жарким, ладони гладили его по спине, затылку, пальцы нежно вплелись в волосы.

56

Маттео лежал застывший в том же положении. Похвала Оливии в данный момент почти не обрадовала его, гораздо больше радовало то, что все позади и теперь ей придется достать эти ужасные иголки. Эта была единственная вещь, о которой он думал. Прикосновения Оливии немного успокаивали, но ни о каком возбуждении не было и речи. Маттео все никак не мог придти в себя. Его тело затекло от того, что он лежал не меняя положения, кожа вокруг каждой иглы горела и начинала чесаться, особенно там, где она была особенно нежной и чувствительной.
В принципе Маттео осозновал, что действительно виноват, что пришел вчера в таком состоянии, но по сути ведь так получилось помимо его воли. От этого произошедшее сейчас казалось слишком суровым наказанием.

57

Маттео никак не реагировал ни на ее объятия, ни на жаркий шепот, и даже на прикосновения ее губ к его искусанным губы. Казалось, наказание повергло его в шок, хотя мышцы парня под гладящими ладонями Оливии слегка расслабились. Но он не смотрел на нее, и его тело никак не отзывалось на ее возбуждение и ласки. Это слегка остудило и отрезвило Оливию. Она снова выпрямилась, еще раз провела ладонью по волосам Маттео и после этого стала доставать иглы, начиная с первых. Но прежде чем достать некоторые из них, Оливия шевелила кончиком пальца торчащие из ягодицы пластиковые наконечники из стороны в сторону, шатая иглу внутри и заставляя тело Маттео отзываться на это дрожью. Там, где Оливия доставала иглы, появлялась кровь, текла темными капельками по ягодицам парня вниз, впитываясь в полотенце. Особенно много ее было из тех проколов, где иглы входили в нежную кожу.
Оливия достала все иглы довольно быстро, потом смочила ватный тампон спиртом и тщательно обработала все наколотые места. Отложив окровавленную вату, девушка пересела к Мэтту поближе и снова стала гладить его по голове и спине, ласково, но без той сумасшедшей страсти, как сразу, хотя она еще кипела внутри нее, желая выхода и удовлетворения.
- Ты на меня в обиде? – вдруг спросила Оливия Маттео.

58

Вытягивание игл было даже более болезненным, чем их втыкание, но Маттео чувствовал облегчение и просто немного вздрагивал и напрягал мышцы, когда очередная игла покидала его плоть. Спирт немного пощипывал, но это было завершающим штрихом, поэтому это жжение было даже в некотором смысле приятным и утешающим. Маттео перевернулся опять на живот, обняв подушку. Ему неожиданно даже захотелось просто встать, одеться и уйти. Но это был буквально секундный порыв - он прекрасно понимал, что пройдет время и он захочет вернуться. Но примет ли его Оливия? Как раз в этом он и сомневался.
Прикосновения Оливии были приятными, очень приятными, но Маттео был погружен в свои мрачные мысли о произошедшей с ним несправедливости, поэтому даже такие нежные руки не могли распалить в нем сейчас желание.

- В обиде? - слова Оливии показались немного странными, - Нет, - буркнул он.
- Тебе действительно интересно? - Маттео хотел съехидничать по поводу того, что его мнение особо не волнует Оливию, но благоразумно промолчал.

59

- Конечно, - ответила Оливия, - Не сомневайся. Для меня важно все, что ты чувствуешь и о чем ты думаешь.
Ей ужасно хотелось заняться с Маттео любовью, но он уткнулся в подушку с таким мрачным видом, что она поняла – ей придется теперь приложить немало усилий, чтобы расшевелить его и заставить забыть об обиде и «вселенской скорби» нахлынувшей на него после наказания.
«Не хочешь секса - будет нотация,» - усмехнулась Оливия про себя, а вслух сказала:

Я даже рада, что это наказание тебе так не понравилось. Обещаю, что буду применять его редко, - улыбнулась она, - Но дело в том, что мне очень не понравилось то, что произошло вчера. Не потому, что вечер был не таким, как мне хотелось бы, и как я ожидала. В этом я тебя не виню – мы и правда не договаривались о встрече, и у меня получилось все спонтанно с сегодняшним выходным, ты не мог этого знать заранее. А потому, что я боюсь за тебя, Мэтт. Вчера под действием этой дряни, которую  ты принял, ты был похож на тяжелобольного человека, причем и физически, и психически. Мне это не просто не понравилось, меня это очень испугало. Я поняла вчера, что не хочу делить тебя с какими-то бы ни было наркотиками, легкими, тяжелыми… - она помолчала немного, после продолжила, - Я понимаю, что просто так ты не завяжешь, не откажешься от этого, пока считаешь, что они не приносят тебе вреда, и у тебя все под контролем… Но может, ты хотя бы подумаешь немного на этот счет. Думаю, по сегодняшнему наказанию ты понял, как я этим всем недовольна.
Оливия снова улыбнулась, погладив Маттео по волосам. Она не думала, конечно, что он вот так вот сейчас возьмет и откажется от привычной части своей жизни. Но это было ее мнение, и она действительно боялась за Маттео. Теперь она уже точно поняла, насколько он стал ей дорог.

Отредактировано Оливия ди Сенья (2009-06-24 20:49:58)

60

Маттео перевел взгляд на Оливию и посмотрел на нее очень серьезно, прищурившись и нахмурив брови. Потом он вздохнул, как будто набирал воздух в легкие для долго речи, но только усмехнулся и ничего не сказал. От обиды не осталось и следа, ведь фактически только что Оливия призналась, что он ей не безразличен, она действительно волнуется за него. Осознавать это было немного странно и необычно, но все равно приятно. Никто никогда не говорил Маттео таких слов. Ни родители, ни братья, ни друзья, ни, конечно, бывшие девушки не проявляли беспокойства по поводу его образа жизни. Он снова хмыкнул, широко улыбнувшись.
- Мне приятно, что ты переживаешь из-за меня, правда. И мне стыдно, что ты меня видела в таком состоянии. Но, поверь, у меня действительно все под контролем. Ты понимаешь в чем состоит моя работа, так вот я занимаюсь этим с подросткового возраста, поверь, что я просто великолепно представляю что с человеком могут сделать наркотики и знаю миллион историй о том, как люди на них подсаживаются и что потом с ними бывает. У меня же хватает мозгов, чтобы не опуститься до такого уровня.
Но я тебе обещаю, что сделаю все, чтобы ты больше меня не увидела в таком состоянии. Надеюсь, что ты не будешь требовать отказаться от всего раз и навсегда? Мне не хотелось бы тебя обманывать.

Маттео взял руку Оливии, гладящую его волосы, и поцеловал.


Вы здесь » Сицилийская мафия » Жилой район » Квартира знакомых Оливии ди Сенья